— Здравствуй, — произнёс он внезапно на латыни.

Таргус едва сдержался от ответного приветствия.

— Бу-бу, бу-бу, — ответил он презрительно, грубо отозвавшись о матери этого мужика в рясе с бронзовым крестом.

Далее священник что-то спрашивал у Греты, та отвечала. Таргус смог понять, что этого типа зовут «Heiliger Vater».

«Фатер, фазер, это „отец“ по-английски!» — осознал Таргус. — «Он что, её отец? Нет, это определённо какой-то титул, они вообще не похожи! Или его жена была очень слаба на передок…»

Грета несколько раз отчётливо произнесла слово «stulta». Значит, она его расслышала… Таргус недовольно засопел.

— Ты называл Гретхен тупой? — внезапно повернулся к Таргусу священник.

— Бу-бу-tu-бу-бу! — с ожесточением матерно припечатывая старика, ответил Таргус.

Старый германец о чём-то восторженно заговорил и побежал прочь. Грета же осталась стоять и поражённо смотреть на Таргуса, который в это время представлял, как перережет ей глотку Кровососом.

Кровососа, как он успел узнать, у него с собой не было. А жаль, это было замечательное оружие, дарованное Бездной. Выдвигающийся из запястья клинок из металла Бездны, которым можно разрезать, кажется, всё, что душе угодно. Первая его версия была длиной тридцать сантиметров, выскакивала из запястья и резала всех и вся. После модернизации Бездной в награду за выполнение очередного задания, клинок превратился в раздвигающуюся на манер телескопической дубинки штуковину, удлиняющуюся до восьмидесяти сантиметров. Рукоять уже полноценного меча ложилась в ладонь, а из запястья при этом продолжал торчать шнур из металла Бездны, позволяющий клинку втянуться обратно в предплечье и скрыться среди мышц. Отличная штука, Таргус очень и очень жалел, что его больше нет с ним…

— Бу-бу-бу⁈ — возмущённо спросил он у Греты чего она на него пялится.

Грета поморгала, приоткрыла рот, а затем закрыла его обратно.

Её физиономия, типично германская, голубоглазая, покрытая веснушками, удивлённо пырилась на него. Ростом она была примерно метр семьдесят, объективно некрасивая, с мужественными чертами лица, плохо смотрящимися на женщине, угловатая, но с большой грудью, идеально подходящей для кормления младенцев. Рацион Таргуса состоял исключительно из её молока, чего он не мог и не хотел принимать. Его, эвоката IV легиона, германской сиськой…

Нет, в другое время, в лупанарии, конечно же…

Таргус размышлял на отвлечённые темы, а Грета тем временем начала расчехлять один из аппаратов для кормления, неверно интерпретировав его долгий взгляд на неё.

Но участь быть накормленным против желания его миновала. В комнату вбежали священник и германский «отец» Таргуса и о чём-то восторженно говорили. Священник, заметивший оголённую грудь, начал возмущённо что-то выговаривать Грете, а затем подошёл к колыбели с внимательно и грозно смотрящим на него Таргусом и спросил: