Таргус взял паузу, чтобы его непривычное к долгим речам горло немного отдохнуло.

Чего это он так разоткровенничался сегодня?

Сегодня очередная годовщина его появления в этом мире, а он не достиг ничего. Он даже не знает, зачем он здесь. На фоне того, чего он добивался в иных мирах за более короткое время, сейчас он буквально топчется на месте, а всё из-за несправедливых стартовых условий. Как Бездна вообще могла додуматься до того, чтобы «откатить» его организм до состояния новорожденного и отправить сюда, в страну немытых германцев?

— Я это к чему, Карл Фридрих? — вновь заговорил Таргус. — Не надо быть верующим, чтобы вести высокоморальный образ жизни, не надо быть неверующим, чтобы творить жестокие вещи. Вот я буду творить что-то подобное, как мне подсказывает интуиция, буду творить только потому, что могу. И первыми на моём кровавом пути будут датчане, преимущественно их знать, к тупым крестьянским увальням я претензий не имею. И если ты не хочешь увидеть моря датской благородной крови и горы изорванных датских знатных тел, лучше тебе убить меня сейчас, пока есть возможность. Лет через десять это будет уже невозможно…

Те ублюдки, которые подорвали здания администрации Римской республики в Скандии, принадлежали к какому-то знатному клану. Простые люди были довольны жизнью, которая стала объективно лучше, чем было до прихода римлян, ведь помимо налогов и рекрутских наборов они несли ещё цивилизацию и мир на долгие годы, а вот знать в таком случае лишалась власти и положения, потому что варварские нобили не могли рассчитывать на какие-то поблажки.

Кто-то из простолюдинов умрёт, много кто, это война — потери неизбежны, но они умрут не из-за того, что Таргус имеет что-то конкретно против них, а из-за того, что они будут защищать свою знать.

— Я даже не подумаю вредить тебе, Петер, — заверил Таргуса Карл Фридрих. — Наоборот, я всячески поспособствую тому, чтобы у тебя всё получилось!

— Потом не говори, что не знал, к чему это приведёт, — предупредил его Таргус. — Будет очень много крови, стёртых с лица земли датских городов, пашен, начинённых трупами, а также разделённых войной семей.

— Если это принесёт мне мой Шлезвиг, я готов на такие жертвы, — уверенно ответил Карл Фридрих.

— Никогда не забывай, что ты делишь со мной ответственность за это, — хмыкнул Таргус.

Герцог кивнул несколько дёргано, а затем решил сменить тему:

— Ты растёшь в одиночестве, сын. Не нужна ли тебе компания других детей?

— Я не хочу тратить время на общение с тупыми детьми, — ответил Таргус. — Мои мысли сейчас полностью сконцентрированы на том, как добыть нам денег на качественную и многочисленную армию.