Чушь и дичь, но вот он идет с минералкой и без пива.

Рядом остановился автомобиль с зеркальными стеклами, и двое из ларца сноровисто выскочили, сноровисто окружили Леонида (до этого он и не думал, что окружить можно вдвоем), сноровисто спросили:

— Свиридов?

— Свиридов.

— Леонид?

— Он самый, — сохраняя спокойствие, ответил Леонид, после чего его опять же сноровисто затащили на заднее сидение, успев завести руки за спину и защелкнуть наручники. Специалисты!

— Не дергайтесь, и всё будет хорошо, — сказал правый.

— Наклоните голову, — сказал левый и надел на голову чёрный бумажный пакет.

Похищение, однако.

Автомобиль (кажется, «Форд») ехал неторопливо, тормозя на перекрёстках. Сидеть было неудобно, в любом автомобиле троим на заднем сидении тесно. Зато пакет не мешал дышать.

Леонид терпел. Не задавал вопросов. Молчание — оружие слабого.

Ориентировку он потерял сразу, но не беспокоился. Есть вещи поважнее. К примеру, запах. В салоне явно пахло обувным кремом, и сейчас, с пакетом на голове, он, восстанавливая картинки прошлого, ясно видел: обувь у похитителей была незатейливой, но чистой. Следовательно, это не братки. Полиция, а вероятнее — тайная полиция. Зачем он тайной полиции, Леонид не знал. На то и тайны.

Автомобиль остановился, послышался звук открывающихся ворот. Проехали еще немного, и остановились.

— Выходите, — сказали справа, и чужая рука пригнула голову Леонида — чтобы не ударился. И чтобы показать, кто здесь хозяин.

Он и вышел. Тут же его взяли под локти и повели по асфальту.

— Ступеньки, — предупредил тот же голос.

Преодолели и ступеньки. Вошли в здание, Леониду показалось — большое здание. Прошли шагов двадцать. Теперь его вел один, правый.

— Ступеньки вниз, — предупредил правый.

Спустились вниз, шестьдесят ступенек. Опять шли.

— Куда его? — спросил кто-то.

— Пока в ящик, а там — не моё дело, — ответил правый.

Прошли еще десять шагов. Остановились.

Скрежет большого замка, судя по звуку — советской работы.

Его освободили от наручников, подтолкнули вперед.

— Порожек. Обживайтесь и ждите.

Он шагнул, остановился. Рядом шлёпнулась сумка с продуктами.

Дверь закрылась.

Он снял пакет с головы. Многого не выиграл: темно, даже из-под двери ничего. Ну да, ведь порожек.

Леонид полез за телефоном, а — нет телефона. То ли в процессе захвата вытащили, то ли раньше, ещё в магазине. Но в магазине вряд ли — телефон он носил так, как советовала полиция, запросто не возьмёшь. А вот в автомобиле, когда теснили с двух сторон, руки скованы за спиной, а на голове черный пакет — тут-то и раздолье. Бумажник с деньгами, паспортом и карточками, впрочем, оставался при нём, да пользы сейчас от «мастеркарда» никакой. На ней и денег-то — до мексиканской границы не добраться.