Я пожал плечами:

— Я написал тебе песню, я ввязался за тебя в драку и считал это день самым счастливым в моей жизни… А ты сбежала. Я обиделся. Даже страдал… А потом увидел с какой неприязнью и ненавистью ты на меня смотрела, там на стадионе. И все прошло. Я никому ничего не рассказывал и никогда не расскажу. Но я не заслужил такого отношения к себе. Совсем не заслужил…

Я неспеша положил в кофе кусочек рафинада и неслышно стал помешивать маленькой ложкой.

Даже несмотря на сильный загар, было видно, как горят Верины щеки. Она пару раз открыла рот, но так и не смогла ничего сказать.

«Господи, как маленький ребенок… Даже стыдно с ней так».

— Ладно. Закроем эту тему. Идея тебя привлечь к нашему проекту принадлежала Клаймичу, типа, голос есть, английский знаешь и, вообще, красотка… Я тут ни при чем. Возражать не стал, потому что это выглядело бы подозрительно.

— А Альдона? — хрипло спросила Вера.

— Альдоне я предложил сам, тогда в ресторане, после танца. Она отказалась. Следовательно, вопрос тоже закрыт.

— Она хочет.

— … ?..

— Она сама сказала, что ты… Ну, у тебя может получится… И мне не стоит сразу отказываться… Я поняла, что она тоже хочет, когда Григорий Давыдович говорил… что нужно три солистки… Она сама пошла со мной на стадион… Мы хотели поговорить… там… тогда…

Вера замолчала.

Я пил кофе и ковырял ложкой мороженое. Вера держала в руке бокал с налитым вином, но так к нему и не прикоснулась губами. Красивыми, саму малость припухлыми и яркими как коралл. Они чуть вздрагивали и я…

Тряхнул головой, отгоняя навязчивые образы.

В этот момент к нашему столику подошел какой-то кавказский хрен… Типа, не подумайте ничего плохого, «хрен» просто решил «позьнакомитьса»!

Вера даже головы не подняла на него. Впрочем, и я не успел открыть рот, как у нашего столика нарисовался САМ Ованес Ваганович.

Несколько негромких слов и «хрен» растворился в полумраке ресторана, а к нам за весь вечер больше никто не подходил, кроме официанта.

— Ты неправильно понял… Я не… ненавижу… За что?.. Просто это все неправильно… Я не должна была… тогда допускать такого…

— Чего именно? Целоваться или бить меня локтем по лицу? — вежливо уточнил я.

— И того… и другого… — опять потерялась Вера и судорожно отхлебнула большой глоток из бокала.

«Хм… Попробуем?.. Шанс-то последний…».

— Не знаю… У меня к тебе нет претензий ни за то, ни за другое… — я взял бутылку и долил Верин бокал, — а вот твое бегство… это уже ни в какие рамки…

— Ты не понимаешь! — негромко, но горячо стала объяснять Вера, схватив меня за руку, — это неправильно! Так не должно было быть!