Женщина величественно повернула ко мне голову и слегка кивнула…

Главный принял меня сразу и предельно приветливо…

Киселев сам оказался хирургом и долго осматривал и простукивал мои колени, потом думал-хмыкал, а в итоге спросил какой у меня рост?

Свой рост я знал точно. Я уже вырос вровень с мамой, а следовательно был 167 см. Тогда Михаил Афанасьевич повел меня в ближайший медкабинет и поставил там под ростомер — 172 сантиметра!!! Это и была разгадка. С его слов, суставы просто не поспевают за быстрым ростом скелета, отсюда и ноющая боль. Он выписал мне спиртовые компрессы на ночь и рекомендовал снизить физические нагрузки на ноги.

Человеком Киселев оказался общительным, даже рассказал, что служил в свое время в Африке и лечил местных негритосов.

Сложив «два и два», я легко догадался, что мог делать в Африке военный хирург. И, под настроение, упомянул, что папе оттуда вернуться не довелось.

Кисилев помрачнел, мягкие черты его округлого лица заострились и, на пару мгновений, я увидел перед собой человека, который встречался со смертью, лечил и убивал.

Он тяжело вздохнул и сказал, что его лучший друг тоже не вернулся «оттуда». Затем позвонил секретарше и попросил принести нам чаю «с плюшками». Так мы просидели в его кабинете более полутора часов. Я рассказал про «своего» маньяка', о чем главный слышал только в общих чертах, а сам Михаил Афанасьевич поведал различные истории об Африке, об ужасной нищете, о местных обычаях и дикости тамошних нравов.

В качестве курьеза он вспомнил случай, когда местная ребятня однажды ночью нагадили перед каждой дверью в отеле, где жили советские специалисты.

— Представляешь! — похохатывал товарищ подполковник, — открываем утром дверь, а там…! И так перед каждой дверью! Мелкие паршивцы, наверное, всем городком тужились, а охранявшие нас полицейские ничего «не видели». Ну, и как увидешь, когда с вечера пьян «в лежку»⁈ После этого случая уже свою охрану выставляли…

Я тоже посмеялся. Откровенно говоря, кучи говна не выглядели для меня смешно, но если тогда ИМ это казалось смешным, то что же за жизнь там была у наших ребят в остальное время. Про Африку и местные нравы я и сам мог бы многое, что порассказать… Если бы мог! Мдя…

— Это они нам так мстили за то, что мы не давали им денег. Они то считали каждого белого человека очень богатым, а где нам было лишнее взять? Сами каждый грош экономили, — Киселев махнул рукой и сменил тему.

Но я его уже не слышал. Мое внимание привлекли звуки радио, тихо работавшего в кабинете «для фона». Я вскочил и кинулся к висевшей на стене пластмассовой коробке: