Следует отметить, что костюм «made in Shpilman» придавал облику Алексея некую несвойственную ему, в обычной жизни, аристократичность. Поэтому его заинтересованные взгляды, иногда, встречали ответную благосклонность, сопровождаемую хлопаньем крашенных ресниц.

«Кстати, о крашенных ресницах… Все же, пора уделить время личной жизни! Однозначно…».

— Но на руке такое лучше не носить! Целее рука будет… — улыбнувшись, вернул мне мои новые часы Клаймич.

— Понимаю… — я вынырнул из раздумий в реальность, — но не это главная проблема… Группа, аппаратура, студия, музыканты, подтанцовка и неизвестно сколько еще всего всплывет, по ходу дела. Щелоков же однозначно сказал, сейчас он может сделать только «при МВД». Будет большой успех с зарубежниками и только тогда можно будет говорить о «государственном оркестре»… как у Бивиса.

— Витя… Вы не правы. В корне! Николай Анисимович сказал, что поможет абсолютно во всем, в юридическом статусе, помещении, финансировании, фондах и людях… А главное, в собственной поддержке! Конечно, «как у Бивиса» это — верх мечтаний. Но не все же сразу! И, если на то пошло, оркестр Бивиса ни в чем не уступает оркестру Поля Мориа. Это по оценке самих же западников. А помощь и поддержка Щелокова открывают нам теперь любые двери и почти все возможности! — Клаймич так разволновался от моей «неразумности», что для пущей убедительности даже пристукнул ладонью по столу.

Завадский поправил непривычный галстук и задумчиво протянул:

— Будет очень много работы. Не справимся — потеряем любое расположение.

Клаймич энергично кивнул.

«Хорошо, что моя черная джинса здесь сходит за костюм, а то и не пустили бы в ресторан. Надо нормальный пошить у Шпильмана… или, как он говорит, „построить“… А там еще и концертные… И на подтанцовку что-то футуристично-модное… Мдя…».

— Отбор на «Песню года» от нас не зависит, на День милиции надо просто репетировать, на комсомольскую конференцию — надо передать запись Щелокову, а на снятие Блокады — Романову. Вернемся в Ленинград, я ему позвоню. Главные проблемы — инструменты, музыканты, группа и переезд в Москву, — подытожил я перечень наших «бед и забот».

— Многое придется начинать делать самим, — многозначительно произнес Григорий Давыдович, — в министерствах оно как… пока утвердят план, пока выделят фонды… Я думаю, что реально это возможно только в следующем финансовом году.

За столом повисло унылое молчание.

— «Феличиту» надо перезаписать, — добавил я «дегтя», — полная ху… херня получилась…

Леха и Николай удивленно воззрились на меня, а Клаймич усмехнулся: