Я восторженно отзываюсь об отдыхе и не забываю, еще раз, поблагодарить, довольно улыбнувшегося, Щелокова. Рассказываю про новые песни и расхваливаю главврача санатория, который предоставил нам санаторский ансамбль. Потом вещаю про то, что мои песни уже стали петь Сенчина, Пьеха и Боярский, что вызывает у присутствующих, кто был не в курсе, искреннее и доброжелательное изумление. А за столом присутствуют и полковник Нефедов — начальник сочинской милиции, с женой, и генерал-майор Карпенко — начальник Краснодарского ГУВД и некий Василий Евгеньевич — комендант «Бочарова ручья», тоже, кстати, с женой.
А уж когда я перешел к рассказу про «музрука Пьехи», который теперь уйдет от Эдиты, чтобы стать директором нового ВИА, то это переполнило чашу ожидания, и Светлана Владимировна, буквально, потребовала от мужа, пойти «послушать эти песни». Ее горячо поддерживают, и вот мы заходим в импровизированный концертный зал и Щелоков, уже при галстуке и в мундире, приветливо здоровается с волнующимися музыкантами.
Начинаю представлять нашу команду с главврача, который удостоился от министра благодарности и нескольких доброжелательных слов. А вот с Клаймичем Щелоков был куда более общителен и Григорий Давыдович даже осмелился схохмить, что у них в семье двое братьев умных, а он, третий — музыкант.
Все весело посмеялись, я тоже… чего не посмеяться, особенно, если хорошо помнишь, как Клаймич рассказывал, что у него есть только сестра.
Постепенно высокопоставленные гости расселись и я, совершенно не тушуясь и не испытывая ни малейшего волнения, подошел к микрофону:
— Дорогой Николай Анисимович! Уважаемые товарищи! Я готовился сегодня спеть одну песню, но вы выразили желание послушать все. Поскольку сегодня первый в моей жизни концерт, и сразу перед такой публикой, то заранее предупреждаю, что петь «на бис» не буду. И не потому что такой гордый, а потому что Григорий Давыдович как-то рассказал мне одну поучительную историю.
Отвешиваю легкий полупоклон в сторону Клаймича, усаженного между Щелоковым и Чурбановым. Клаймич доброжелательно улыбается и кивает, хотя ни хрена он мне не рассказывал.
«Мдя… два прохиндея нашли друг друга…».
Продолжаю вещать в заинтересованно слушающий зал:
— Однажды, в одном концерте выступала молодая певица. Ну, спела песню, откланивается, хочет уйти. Зал шумит, кричат: «Давай еще!». Ну, спела еще раз, снова откланивается, зал не унимается — «Еще!». Что делать, третий раз поет… А зал по-прежнему требует… Ну, она и говорит:
— Товарищи, да сколько можно, я же уже устала!