«Это она с испугу, что ли… Или в благодарность, что не ударил… А не все ли равно⁈ Увы… не все равно… ну, и дурак…».

Я остановился:

— Давай, зайка, пойдем в ванну… помоем зайкину моську, попьем водички и займемся делом. Нам надо научиться вместе петь… ведь, зайка, хочет петь и стать известной певицей?

«Зайка» кивнула зареванной моськой, которую мы и отправились умывать в ванну…

Ну, может именно такая встряска и была необходима. Хрен знает…

В квартире жилого дома громко петь не будешь, поэтому, все что можно было спеть вместе, мы пели вполголоса… Все и с первого раза. И «Карусель», и «Городские цветы», и «Маленькую страну» и даже «Веру». Пели и лежа на диване, прижавшись друг к другу. Пели и сидя в кресле, причем Вера сидела у меня на коленях и ничуть по этому поводу не напрягалась. Пели и стоя, обнявшись и танцуя, под собственные голоса…

Потом минут десять стоя целовались, и когда я понял, что сейчас не выдержу и завалю девчонку на диван, рванул в коридор, вызывать такси.

Мы заехали на рынок, чтобы заполнить корзину, а потом я повез девушку в ее санаторий.

— Завтра приходи в «Салют» к четырем часам, на репетицию. Маму с собой не приводи. Альдону тоже! — сказал я Вере в маленькое аккуратное розовое ушко, когда машина подъезжала к Центральным воротам «Санатория им. В. И. Ленина». Туда же, в это ушко ее легонько и поцеловал. Щека девушки заалела, она легонько кивнула и, не прощаясь, выпорхнула из такси.

— … Резюмируя все сказанное… мы решили еще раз попробовать. Последний… Поэтому, убедительно просим вас, друзья, сделать вид, что все в порядке и быть к девушке максимально доброжелательными! — закончил свою проникновенную речь Клаймич.

«Друзья» — музыканты «Аэлиты», согласно закивали и согласились быть «максимально доброжелательными»! Вряд ли кто из них верил, что из этого «последнего раза» выйдет хоть какой-нибудь толк, слишком живы были воспоминания о прошлом провале, но возражать никто не стал.

Как Клаймич с Завадским, немало удивленные моей просьбой о новом «эксперименте», так и «аэлитовцы», все, видимо, посчитали, что «попытка — не пытка», а вдруг…

Я самолично встретил бледную и напряженную Веру на проходной «Салюта». Одного взгляда на нее хватило понять, что я не ошибся в своих предположениях и предпринятых мерах.

Суть мер заключалась в том, что я одолжил у Лехи ключ от его номера, а его самого прогнал в актовый зал, к остальным «экспериментаторам».

«Братан» безропотно, не задавая вопросов, отдал ключ, только демонстративно закатил глаза и изумленно покачал головой.

Я привел Веру в Лехин номер и, ни слова ни говоря, притиснул ее всем телом к стене…