— Барахольщик! — сказал Григорий Яковлевич, ткнув в меня пальцем.

Все засмеялись. Покупатели-турки смотрели на нас во все глаза. Было видно, что подобное зрелище им внове. Европейцы не только зашли в их магазин, но и ведут себя по-хозяйски. А то. Это вам не немцы. У русских разговор короткий.

В отеле мы с Юрой, не сговариваясь, стали разбирать покупки, выкладывая их на кровати. Итак, что имеем? Шубка белая из искусственного меха — одна. В Германии такие носят исключительно турчанки — дешевка. Что поделаешь, нет у меня денег на норковую. В СССР и искусственная сойдет за последний писк. Тем более, что к шубке прилагается белый берет из мохера и белые же сапоги. Последних в Минске вообще ни у кого нет — в СССР не выпускают обувь такого цвета. И из-за границы не завозят — непрактичная. Но нам на это плевать. Минск обзавидуется. Это не все. Лиле предназначены белая «водолазка» и джинсовое платье-клеш без рукавов. Можно носить летом, а можно — и зимой, поддев под него ту же «водолазку». Теще и Маше по мохеровой кофте; первой — черного, второй — светло-коричневого цвета. Мужчинам семьи Девойно и отцу — пуловеры с треугольным вырезом спереди. Акрил с добавлением шерсти, рисунок — разноцветные ромбы. У всех — разные. Будут надевать по праздникам, вызывая завистливые взгляды соседей. Заграница… Самое смешное, что стоило все это недорого — синтетика. Плюс я потребовал и получил скидку за оптовую покупку. Послезнание рулит. Себе я выбрал джинсовый костюм и коричневые ботинки. В СССР буду выглядеть модно.

— Ого! — раздалось за плечом. Я повернулся. Юра смотрел на разложенное богатство во все глаза.

— Семья у меня большая, — сказал я.

— Сергей… — он смутился.

— Деньги потратил? — сообразил я.

— Ага! — вздохнул он. — Оставил тридцать марок на всякий случай, а потом увидел кофточку…

— Девушке?

— Маме. Она меня одна растила. Отец умер, когда мне было четырнадцать.

Я достал из кошелька и протянул ему банкноту в 50 марок. Он радостно зажал ее в руке.

— Я отдам! В Москве.

— Не нужно! — сказал я. — Заберу коньяк, и мы в расчете.

— Согласен! — обрадовался он. Еще бы. «Двин» в СССР стоит чуть более 20 рублей за бутылку. Поменять их на марки по курсу один к одному — неслыханная удача. Хотя Госбанк СССР считает иначе. Он за марку дает 36 копеек. Только кто ж ему по такой цене продаст? На черном рынке марка стоит 2,5 рубля, да еще попробуй, найди. За нелегальную торговлю валютой в СССР статья — вплоть до расстрела…

Ужинали по-прежнему компанией. В этот раз закуска была скромнее — привезенная с собой колбаска и хлеб. Плюс вареные яйца. Жареных куриц съели вчера, спиртное почти все выпили. На столе стояли бутылка водки и «Двин». Коньяк, естественно, мой. Пить не хотелось, но Панкина следовало угостить — ему «Двин» нравится. С председателем правления ВААП нужно дружить.