— Себе хоть что-нибудь купил? — спросила Лиля, закончив с примерками.
— Джинсовый костюм и ботинки. Они в шкафу. Примерять будешь?
— Потом, — сказала Лиля и прилегла рядом. — У меня для тебя тоже подарок.
— Какой?
— Он здесь, — Лиля погладила живот.
— Правда? — подскочил я.
— Только что от врача. Третий месяц, — улыбнулась она. — Доволен?
— Да! — сказал я.
— Ты будешь его любить?
— Буду! — пообещал я, перетаскивая ее к себе на грудь. — Его, ее или обоих вместе. Сколько бы там ни поместилось. Я вас всех буду любить. Зачем спрашивать?
— Я должна знать, — сказала она и вздохнула: — Жаль, шубку зимой не надену — живот не даст.
— Не было бы большего горя! — сказал я. — Другую куплю. Я люблю тебя, солнышко!
— И я тебя! — сказала она. — Хорошо, что я догадалась тогда пригласить тебя на танец. А вдруг бы постеснялась? Даже представить страшно.
— Не нужно представлять! — возразил я. — Это должно было случиться. Кстати, я договорился с немцами о новом романе. Сдать рукопись следует в феврале. Поможешь?
— Конечно! — она потерлась носом о мою щеку. — Мог бы и не спрашивать.
— Но я должен был знать, — вернул я ей ее же слова.
— Противный! — она легонько ударила меня кулачком в грудь и тут же поцеловала ушибленное место. — Ох, Сережа! Я такая счастливая.
«Я — тоже!» — хотел сказать я, но промолчал. Потому что вспомнил про 1986 год. Про детей, попавших под радиоактивные осадки. Своих-то я сумею уберечь, но как быть с остальными?
«Сделаю! — пообещал я себе. — На уши встану, но извернусь. Даже если придется сбежать на Запад. СССР мне не спасти, да и хрен с ним! Детей жалко. Эти гребаные коммунисты погонят их на Первомайскую демонстрацию — прямо под радиоактивный дождик. Собрать бы этих начальников, дать им в руки лопаты — и на разрушенный блок. Пусть бы радиоактивный графит в жерло сбрасывали. А то солдатиками заслонились…»
Сделав усилие, я прогнал эти мысли. Рано. Придет время, тогда и вспомним.
[1] Стихи Константина Симонова.
[2] Автор знает, что эти слова произнес другой писатель, в другое время, но тоже перед немцами. И их реакция была аналогичной.
[3] Инициатором создания этого Фонда стал тогдашний министр иностранных дел Беларуси П. К. Кравченко.
18.
Следующий год начался с приятных событий. В феврале у меня появилась сестричка. Любовь, как назвали ее родители, родилась в результате кесарева сечения, что не сказалось на здоровье крохи и ее вздорном характере. Внимания к себе она требовала настоятельно, что выказывала громким ревом. Стихала только на руках. Отец с Машей измучились, но выглядели счастливыми. Над дочкой они тряслись. Мне позволили подержать на руках это крикливое чудо. Любаша восприняла это как должное. Снисходительно глянув на старшего брата, она улыбнулась, показав беззубые десны. Наблюдавшие за нами женщины, засюсюкали и попытались сестру забрать. Люба выразила несогласие громким ревом, и от нас отстали. Сестра так и уснула у меня на руках, после чего была транспортирована в кроватку.