— Да, я и есть старик, — усмехнулся он. — Похитил юную деву и держу при себе. И не отпущу.
— Так я и не хочу, чтоб отпускал, — сказала Лиля. — Ладно, старик! Побегу. Зайти вечером?
— Разумеется. Прочтешь мне сказку, споешь колыбельную. Погладишь… В разных местах.
Лиля покраснела и оглянулась.
— Пошляк!
— На том и стоим. Я люблю тебя, солнышко!
— И я тебя!
Лиля чмокнула его в щечку и побежала к себе. «Надо же, — радовалась она дорогой. — Сказал, что любит. Но какой он все же у меня… — она подумала и нашла определение: — Необыкновенный. Хотя чего я парюсь? — она использовала слово Сергея и улыбнулась. — Он же талант. Они все такие…»
9.
В конце декабря я отправился в Москву — за гонораром. Деньги требовались здесь и сейчас. Свадьба — затратное мероприятие. Жениху требуются красивый костюм, рубашка, галстук, туфли. Последние, впрочем, могли подождать: купленные после армии ботинки выглядели еще прилично. Но первые три предмета тянули на 150 рублей. Свадебное платье и белые туфли для невесты — на 200 по минимуму. А обручальные кольца? В ЗАГСе нам выдали талоны в салон новобрачных «Счастье», мы его навестили и приценились. По самым скромным расчетам, требовалось 500 рублей. Лиля заикнулась, что платье она может купить сама, но эти разговоры я прекратил. И без того свадьбу организуют ее родители. Совсем голодранцем выглядеть не хочется.
Имелась и другая причина для посещения столицы. С редакцией журнала следовало установить тесный контакт. Это перед маститыми авторами у них открыты двери, а начинающий должен наливать. Иначе застынешь в очереди на публикацию.
С гостинцами мне помог тесть. Передал с оказией отменное сало, «пальцем пиханую» колбасу. Подовый хлеб и «Беловежскую» в штофах я купил в Минске. Москвичам она нравится. Сколько в том времени я перевез этих квадратных литров! Сумка вышла тяжелая, едва поднять. На Белорусском вокзале я отнес ее в автоматическую камеру хранения. Запихнул в ячейку, с обратной стороны дверцы набрал код «Д 682». Номер моего автомата в армии. Наивные пассажиры пользуются годом своего рождения — дескать, не забудешь. Вокзальным ворам это нравится. Проследят, прикинут возраст — и легким движением пальцев… А вот хрен вам, а не деревенская колбаса с «Беловежской»!
Бросив в щель приемника 15 копеек, я захлопнул дверцу и вышел в город. Спешить мне было некуда: поезд пришел рано. Я прогулялся по улице Горького, будущей Тверской. Полюбовался историческими зданиями, заодно зафиксировал в памяти здание редакции «Юности». В той жизни я сюда не захаживал.