— Жилье не прошу, — успокоил я. — Стою в очередь на кооператив. Отнес в исполком копию свидетельства о браке. Обещали, что ждать придется не более двух лет.
— Замечательно! — обрадовался секретарь. — Мы, в свою очередь, подумаем, как помочь вам с супругой. Она ведь на тракторном работает? Секретарь начальника прессового корпуса?
Я подтвердил.
— Ей поднимем оклад, вам повысим разряд. Все же легче за квартиру платить. А вы, если вопросы возникнут, обращайтесь!
Я поблагодарил и откланялся. Ну, вот, «железо» начало приносить пользу. Плюшки, полученные на заводе, — мелочь. Ждем больших. Партком тракторного завода имеет статус райкома. Это площадка для старта в большие кабинеты. Секретарь тракторного в той моей жизни возглавил минский горком. Дальнейшую карьеру прервал распад СССР. Не воспользоваться возможностью доложить наверх об успехах в идеологической работе он не может. Похвастается обязательно. Дальше — по цепочке. Машерову обо мне, конечно, не сообщат, но в профильный отдел ЦК новость дойдет. Нам это и нужно.
[1] Лечебно-трудовой профилакторий. Исправительное учреждение, куда по решению суда направляли злостных алкоголиков. При этом пребывание в ЛТП судимостью не считалось. В Беларуси действуют до сих пор.
11.
Скурко[1] отложил журнал, снял трубку с аппарата и набрал номер.
— Заходзь! — бросил коротко и положил трубку.
Секретарь Союза по работе с молодыми писателями материализовался в кабинете практически мгновенно. Осторожно присел напротив.
— Чытав? — Скурко подвинул к нему «Правду».
— Так, — подтвердил секретарь, опознав номер с докладом Брежнева.
— И вось гэта? — председатель правления отчеркнул строчку ногтем.
— Острый и принципиальный разговор о любви к Родине ведут балерина и рабочий, — прочел вслух секретарь. — Чытав.
— А хто гэта написав, ведаешь?
Секретарь покрутил головой.
— Вось! — Скурко положил перед ним раскрытый журнал.
— Сергей Девойно, живет в Минске, работает на тракторном заводе, — прочел секретарь. — Ня ведав.
— Як и я, — зло сказал председатель. — А цяпер зразумей! У Маскве у ЦК КПСС ведають — сам Брежнев пра яго казав, а мы — не. Што пра нас падумаюць? Чым мы тут займаемся? Мне з ЦК телэфанавали, пыталися пра Дэвойно. А мне адказаць нечаго. Сорам! Вось што, Микола! Самое большае праз тыдзень хлопец павинен быть в Саюзе. Ниякого абмеркавання на сэкцыи, прымем на прэзидыуме. І яшчэ. З ЦК паведамили, што ён жыве на кватэры. Трэба падтрымать талент. Пашукайце там чаго-небудзь.
— Зробим! — пообещал секретарь…
Плюшек я, конечно, ожидал, но чтоб так скоро… Не прошло и двух дней после разговора в парткоме, как в корпус позвонили из Союза писателей. Лиля прибежала ко мне на участок встрепанная. Я поднялся в управление.