Жена Гектора к праздничному ужину приготовила буньюэлос — латиноамериканские пончики, жареные в каком-то безумном количестве масла. Плюс сахарная пудра да абрикосовый джем. Я забеспокоился, как бы у нас с Крисом что-нибудь не слиплось. Но как же вкусно! Я и в той жизни считал себя сладкоежкой, и в новой повода избегать быстрых углеводов не вижу, учитывая, сколько каждый день приходится крутить педали.

Угощались вкуснятиной, смотрели пятничные сериалы, приходили в себя. Почти семья. А может быть, и не почти. Елена громкая, любит ужасную слащавую музыку, временами жутко недалекая, но искренняя и бесхитростная, чем и подкупает. Не брошу ни ее, ни Гектора, когда поднимусь. Это элементарная порядочность.

Ночь… она опять звала меня, но на шахматном турнире нужна свежая голова, дабы не опозориться. Миллер, может быть, тот еще садист и расист, но оценки мне исправил. А как со мной поступают — так и я в ответ.

Спал крепко, как младенец. Даже не помню, кто из прелестниц мне снился.

Утром же после прогулки с псом оделся поприличнее, как для визита соцработника — в клетчатую рубашку и свитер. Сел на вел и погнал в школу. Миллер назначил встречу в семь тридцать.

И где-то на половине пути начались неприятности. Меня, размеренно, но быстро крутящего педали, нагнал белый мустанг. Не конь, а машина, форд. Недомустанг, точнее. Мистер Санчес на автомеханике про такие рассказывал — производитель хотел найти компромисс, сделать «экономичный мустанг для бедных», получилось так себе — дешевая машина, что не очень-то и едет, а топливо продолжает кушать. Внутри пара типичных молодых чоло. Фланелевые рубашки, банданы, белые майки, наколки.

Шансов избежать встречи не оставалось. Одна надежда на сомнительные навыки дипломатии, которыми не дали воспользоваться. Я получил по лицу от мексиканца с пассажирского сиденья, едва меня притерли к обочине и парни выскочили наружу.

Всё, на что меня хватило — спрыгнуть с велосипеда и избежать нокаута, отделавшись, скорее всего, очередным синяком, а затем запустить в обошедшего машину сзади водителя своим рюкзаком, в надежде, что и ему личико попорчу. Пусть знают, что крысы, загнанные в угол, опасны.

— Вача-вача, хоми, какой смелый матадито нам попался! — рассмеялся водитель, поймав мой рюкзак. Здоровенный гад. Его бы и одного хватило, чтобы меня уработать.

— Гринго, ты что забыл в нашем баррио? — спросил пассажир. Скула, куда угодил его удар, болела. Все, что мне оставалось, поднять руки перед собой и показать, что буду драться. Жаль, монтировку дома оставил. Или так к лучшему, а то получил бы своим же ломиком по хребтине?