К чести преподавателя — он не стал орать, а попросту выговаривал мне с выражением крайней брезгливости на лице. И на это, а не поцелуи возлюбленной я потратил драгоценные минуты? Ну ладно, общение с Линдой мне сегодня и так не грозило, она за обедом передала записочку, что отец велел ей помочь в швейном цеху.
— Компьютеры не должны тратить ресурсы, чтобы запускать птиц в свиней, я понял вас, сэр. Простите, что потратил ваше и процессорное время. Мне не стоило сюда приходить. До свидания. Но знайте — я с вами в корне не согласен. Именно игры в будущем определят развитие технологий, а не важные, но узкоспециализированные задачи. Задумайтесь о моих словах, сэр.
А ведь Энгри Бёрдс — еще одна игра, идеально подходящая под формат аркадных автоматов. С физическим движком придется серьезно упороться и скудных ресурсов Вик-20 однозначно не хватит, но хит выйдет стопроцентный, через сколько-то лет, когда железо позволит.
В раздражении вернулся в аркадный бар, как раз к моменту, когда приглашенные Ковальски электрики начали монтировать вывеску «Аркадия».
— Почему именно такое название, сэр? — спросил я, подойдя к поляку, наблюдавшему за рабочими.
— То, что досталось мне вместе с автоматами, сынок. Джон Ковальски не настолько богат, чтобы дополнительно тратиться на всякую ерунду. Нормальная вывеска, сразу говорит, что тут не Дайв Бар, а игры.
Слегка страдая от отсутствия Линды, к вечеру закончил сборку своего первого аркадного автомата. Привинтил монетоприемник к корпусу, клавиатуру на полочку, провода к джойстику и главной управляющей кнопке и… я идиот. Не подумал про то, что модулятор у меня всего лишь один и установив его в корпус, останусь без компа. Сорок баксов, если брать в Радиорубке, знаете ли.
Всё равно поставил. Уходя домой — заберу.
На роль бета-тестера для Флэппи Бёрд я пригласил Мигеля. Мексиканец довольно-таки спокойно и не выражая ярких эмоций принял первое поражение от птички, второе, третье… пятое. И полез в карман за четвертаком. Это ли не успех? Надеюсь, он не поделится с Марией, что Крис показывал ему уточку, заработав тем самым клеймо извращенца.
— Давай лети, ты, желтый эступидо пендехо! — сквозь сжатые зубы выдал он, проиграв еще четвертак уточке-каналье.
Кажется, сегодня первый раз, когда я услышал от помощника Ковальски бранное слово — обычно он спокойный, как удав.
— Кристобаль, я ненавижу эту пахаро-локо! Я не хочу в это играть, но… — еще один двадцатипятицентовик юркнул в щель монетоприемника. — Черная магия⁈ Мариита была права и твоя хайна — руха! Она заколдовала игру рисунком?