– Миша в садике, – сказала я. – А я решила, что могу позволить себе роскошь прийти вовремя.
– И как? Нравится? – ухмыльнулся Денис.
Вот же ж…
– Денис, тебе не кажется, что ты нарушаешь границы и субординацию? – я строго на него посмотрела, а у самой подрагивали уголки губ от смеха. Он на это только фыркнул. – А вообще странно. Как будто я забыла что-то важное. Но привыкну.
– Звучит угрожающе, – рассмеялся Денис. – Привыкайте, а то мы вас такой никогда не видели. Собранной, без хвоста, вовремя. Мы даже растерялись.
– Заходи, паяц, – сказала я. – Урок начался.
Он зашёл и сел на своё место, третью парту у окна. Достал тетрадь и смотрел на меня так внимательно, что я почувствовала: этот урок он запомнит.
Мы проходили «Преступление и наказание». Тема была: «Свобода и её цена». Я говорила о Раскольникове, о том, что свобода – это не когда делаешь что хочешь, а когда выбираешь и несёшь ответственность. Денис слушал. Не рисовал в тетради, не смотрел в телефон – слушал.
Потом он поднял руку.
– Анна Сергеевна, а можно вопрос?
– Можно.
– Вот вы говорите, свобода – это выбор и ответственность. А если выбор делает другой человек за вас? Тогда вы свободны?
Я посмотрела на него. На этого забияку, который вдруг стал философом.
– Нет, – сказала я. – Тогда вы не свободны. Но вы можете выбрать, как к этому относиться.
– То есть если кто-то решил за вас, вы всё равно можете выбрать – сдаться или бороться?
– Да.
– А как понять, когда бороться, а когда сдаться?
Я задумалась. Потому что вопрос был не про Раскольникова. И он это знал. И я это знала. Видимо, он услышал мои разговоры с Лидией Павловной, сопоставил мой вид с красными глазами и сделал правильные выводы
– Бороться надо тогда, когда есть за что, – сказала я. – Когда у вас есть кто-то, кого вы защищаете. Или что-то, во что вы верите.
Денис кивнул. Серьёзно так, по-взрослому.
– Ясно, – сказал он. – Спасибо, Анна Сергеевна.
После урока он задержался. Подошёл к столу.
– Анна Сергеевна, – сказал он тихо. – А если вам нужна помощь, вы только скажите. Я не знаю, что у вас там случилось. Но если надо, я могу. Ну, там. Постоять за вас. Или за Мишу. Я сильный.
Я стояла и смотрела на неё. В ушах шумело.
– Я не в курсе, – сказала я. – Я не давала разрешения.
– Он вписан в документы, – Марина Викторовна начала оправдываться, и голос у неё дрогнул. – Как отец. Мы не можем отказать, если родитель приходит и забирает ребёнка. Это закон.
Я знала, что она права. И всё равно мне хотелось её ударить.
– Когда он его забрал? – глухо спросила я.
– Около трёх. Сразу после тихого часа. Миша спал, он его разбудил. Сказал, что у вас семейные обстоятельства. И что вы все знаете. Миша был так рад, он же папу давно не видел…