– Кого?
– Папу.
Я задумалась. Честно задумалась. Потому что вопрос был не простой, а я не умела врать дочери.
– Когда-то любила, – сказала я. – Очень. А потом… не заметила, как перестала. Хотя нет, не так… Наверное любовь переросла в привычку. Но знаешь, любовь вообще такая сложная штука. Я думала, что моя забота, осознание, что мы – команда – это и есть любовь. А еще я думала, что если буду делать вид, что всё хорошо, то всё и будет хорошо. А оказалось, что если делать вид слишком долго, то потом уже не помнишь, где вид, а где ты.
Полина кивнула. Серьёзно так, по-взрослому.
– Я так и думала, – сказала она. – Что ты просто забыла.
– Что забыла?
– Что ты – это ты. А не папина жена. Не наша мама. Не учительница. А просто ты.
Я смотрела на неё. На свою пятнадцатилетнюю дочь, которая лежала с винтами в ноге и говорила мне такие вещи, которые я сама боялась себе сказать. Когда она успела так повзрослеть?
– Ты странная, – опять сказала я нашу привычную присказку, которая стала семейным мемом.
– Вся в тебя, – сказала она и ухмыльнулась.
Миша вернулся из коридора с пластмассовым яйцом. Внутри был какой-то разноцветный зверь – то ли заяц, то ли динозавр, то ли инопланетянин.
В школу мы с Мишей приехали к третьему уроку. Я сразу заскочила в учительскую – ровно на минуту, чтобы завуч, Нина Петровна, подняла на меня глаза от бумаг. Нина Петровна была женщиной монументальной, с причёской, которая не менялась с восьмидесятых, и голосом, от которого хотелось вытянуться по стойке «смирно» любого, кто пытался с ней спорить. Но ко мне она относилась с той снисходительной симпатией, с какой обычно относятся к людям, которые вечно опаздывают, но всё делают хорошо.
– Анна Сергеевна, – сказала она. – Наконец-то. Вы в курсе, что у вас девятиклассники через пять минут?
– В курсе, – сказала я. – Я уже бегу. Я сама проведу урок. Только вот… – я кивнула на Мишу, который стоял рядом и разглядывал стенд с грамотами. – В садик мы не успели. Он тихонько посидит на уроке. Хорошо?
Нина Петровна посмотрела на Мишу. Миша посмотрел на Нину Петровну. Потом сказал:
– Здравствуйте. Я Миша. Мне четыре.
– Здравствуй, Миша, – сказала Нина Петровна. – Ты умеешь сидеть тихо?
– Умею, – сказал Миша. – Я на прошлом уроке тихо раскрашивал рычащего динозавра.
Нина Петровна подняла в изумлении правую бровь.
– Ну если ты обещаешь, что твои динозавры не устроят шумные бои на уроке, то можешь присутствовать на нем.
Потом она перевела строгий взгляд на меня.
– Только если я увижу, что он бегает по коридору… – сказала она. – У нас тут не детский сад.