– Не будет, – горячо заверила я ее. – Спасибо.
Она махнула рукой – идите, мол, – и вернулась к бумагам. Я схватила Мишу за руку и потащила к выходу.
– Мам, а она кто? – спросил Миша на бегу.
– Завуч. Она тут главная.
– Она вроде не злая, только очень строгая, – сказал Миша.
Я не стала ничего отвечать, только фыркнула.
Мы вышли в коридор, Миша радостно нёсся впереди меня, и тут из-за угла вырулил Денис.
Денис был моей головной болью ещё с седьмого класса. Дрался, срывал уроки, доводил до слёз учительницу английского, однажды приклеил стул завуча к полу суперклеем. Но литературу он любил. Не признавался, конечно, в этой своей слабости. Но я видела, как он слушает, когда я читаю вслух. Как замирает на «Преступлении и наказании». Как спорит потом на перемене с кем-то, что Раскольников не прав, потому что «это же бабка, но всё равно человек».
Сейчас он вырос – вытянулся, раздался в плечах, но глаза остались те же, озорные.
– Анна Сергеевна! – он просиял. – Вы вернулись!
– Здравствуй, Денис, – сказала я. – Ты чего не на уроке?
– У нас окно. Физкультура отменилась, – он посмотрел на Мишу. – А это кто?
– Это Миша. Мой сын.
– А, – Денис кивнул с пониманием. – А я думал, вы нового ученика привели. Такой мелкий.
Миша, услышав, что говорят о нём, немедленно спрятался за меня и высунул голову. Денис присел на корточки.
– Привет. Я Денис. А ты, значит, Миша?
– Ага, – сказал Миша. – А ты хулиган?
Я закашлялась. Денис засмеялся.
– Есть немного, – сказал он. – Но только не при Анне Сергеевне. Она у нас строгая.
– Она не строгая, – сказал Миша. – Она добрая. Просто ворчит иногда.
Денис посмотрел на меня. Я сделала вид, что меня очень интересует стенд с расписанием.
– Анна Сергеевна, – сказал Денис, выпрямившись. – Вы когда уже окончательно вернётесь? Без вас Лидия злобствует.
– Денис, – сказала я. – Что за Лидия? Лидия Павловна.
– Ну Лидия Павловна, – он поморщился. – Она плохо вас замещает. Скучно. По учебнику. Никаких ваших… как это… ассоциаций и метафор.
– Ассоциаций, – повторила я. – Ты запомнил это слово?
– Ну вы же говорите. «Литература – это не про даты, а про ассоциации». Вот я и запомнил. – Он посмотрел на меня. – И ещё она кричит. А вы не кричите.
– Я кричу, – сказала я. – Просто редко.
– Вот именно. Редко. А она постоянно. И из-за этого мы её не слушаем.
Я вздохнула. Лидия Павловна была из тех учителей, которые считают, что дисциплина – это когда все молчат и смотрят в учебник. Мы с ней не то чтобы враждовали, просто не понимали друг друга. Она считала меня слишком мягкой. Я считала её слишком громкой и… агрессивной.