Я никогда не любила субботы. Нет, вру. Когда-то любила, лет шестнадцать назад, когда Дмитрий ещё ухаживал, а не «работал». Тогда суббота пахла кофе и круассанами, а не жаром от бетонной трибуны, пылью от велосипедных колёс, и пОтом подростков в пубертатном периоде, которым не помогал ни один дезодорант. Но жизнь штука гибкая, прямо как ветка ивы, – согнёшься под обстоятельствами, а потом уже и не помнишь, что когда-то стояла прямо.
Миша сидел у меня на руках, болтал ногами в разные стороны и крутился, как заводной. Ему было четыре, и он свято верил, что если махать сестре обеими руками сразу, она обязательно победит.
Полина неслась по склону, лавируя между корнями и камнями, и её рыжая коса, выбившаяся из-под шлема, развевалась, как маячок, по которому я всегда могла определить – вот, это точно моя дочь. Я смотрела на неё и думала: «Откуда в ней это?» Ни я, ни Дмитрий никогда не были спортсменами и не были склонны к экстремальным видам спорта. Я – учитель литературы, которая в юности могла похвастаться разве что третьим местом на городской олимпиаде по русскому. Дмитрий – менеджер, чей главный спортивный подвиг – подъём по карьерной лестнице. Железо, которое он регулярно тягает в зале, не в счет. А Полина с восьми лет летала по трассам так, будто родилась в обнимку с велосипедом.
– Мама, мама, смотри! Поля прыгает! – завопил Миша и чуть не вывалился из моих рук.
Я подхватила его, прижала к себе и посмотрела вниз. И у меня перехватило дыхание. Полина действительно прыгала – через небольшой овраг, который лично у меня вызывал желание закрыть глаза и помолиться всем известным и неизвестным богам. Она приземлилась, вильнула задним колесом и помчалась дальше, к финишу. На трибуне, где сидели родители других спортсменов, раздались жидкие аплодисменты. Я тоже похлопала, хотя сердце у меня всё равно колотилось где-то в горле. Убью поганку. Если не умру раньше времени от разрыва сердца. Хотя нет, сначала обниму до хруста в костях, потом уже убью. Нельзя заставлять мать так переживать.
Телефон в кармане джинсов молчал. Я знала это без всякой проверки, иначе бы почувствовала щекотку от вибрации на беззвучном режиме. Дима обещал приехать. Он всегда обещает, но почему-то всегда находилась причина, по которой он не мог. То совещание, то встреча с инвесторами, то «Ань, ну ты же понимаешь, у меня сейчас важный этап». Я понимала. Шестнадцать лет подряд понимала. Наверное, за это время я стала доктором наук по пониманию Дмитрия Сергеевича и могла защитить по этой теме диссертацию.