Я уже не слушала. Я достала телефон и набрала Диму. Один гудок. Два. Три. Сброс. Я набрала снова. Сброс. Третий раз – «абонент недоступен».
Я стояла в пустой раздевалке, с телефоном в руке, и чувствовала, как внутри поднимается злость.
– Анна Сергеевна, – Марина Викторовна тронула меня за плечо. – Может, он просто… решил погулять с сыном? Может, они в парке?
– Может, – сказала я. – Спасибо.
Я вышла на улицу и набрала юриста.
– Елена Викторовна? Это Анна Кузнецова. Мне нужно с вами встретиться. Завтра. Как можно раньше.
– Что случилось?
– Он забрал сына из садика. Без предупреждения.
Последовала небольшая пауза.
– Завтра в девять, – отозвалась она наконец. – Приходите и принесите все документы. И всё, что у вас есть на него. Всё.
Я положила трубку. И тут же зазвонил телефон. Это был Дима.
– Ты где? – спросила я.
– С сыном, – сказал он. Голос был спокойный, даже довольный, от чего мне захотелось прибить его. – Мы в парке, катаемся на каруселях. Мишка счастлив.
– Ты не имел права его забирать без моего разрешения.
– Я его отец, Аня. Я имею право видеть сына. И я буду это делать. Регулярно. Каждую неделю. Может, даже дважды в неделю.
– Ты не видел его с воскресенья, – прошипела я в телефон. – Ты не звонил. Тебе вообще не нужны дети, ни сын, ни дочь. А теперь забираешь из садика, не предупредив меня?
– Я предупредил. Просто не тебя. – я слышала, как он усмехнулся. – Я предупредил садик. Этого достаточно. И знаешь что? Я буду приезжать каждую пятницу. И еще буду забирать его на выходные. И ты ничего не сделаешь. Потому что я – отец. И у меня есть все права.
Я молчала и ничего не могла ему ответить. Черт, закон был на его стороне. В трубке было слышно, как играет музыка и смеются дети.
– Аня, – сказал он, и голос стал мягким, вкрадчивым. – Я не хочу войны. Я хочу видеть сына. И Полину. Я хочу, чтобы мы сели и поговорили, как взрослые люди.
– О чём говорить, Дима? – зло рассмеялась я. – Ты вдруг вспомнил про детей? А ты помнишь, что изменил мне? И теперь говоришь про взрослость?
Я уже почти задыхалась, такая злость на меня нахлынула.
– Я хочу, чтобы ты одумалась, – успокаивающе ответил он. – Давай не будем усложнять все, хорошо? А то ведь я могу подать в суд первым. И тогда все станет… гораздо сложнее.
– Ты угрожаешь мне детьми? – задохнулась я.
– Я не угрожаю. Я просто говорю, что у тебя есть время до завтра. Подумай, Аня. Подумай хорошенько.
И он положил трубку.
Я стояла и смотрела на телефон как на ядовитую змею у себя в руке.
Домой я пошла пешком, хотя могла вызвать такси. Мне нужно было пройтись, чтобы выветрить из себя то чувство гадливости, которое было после разговора с Димой. Нужно было вот так идти и чувствовать, как дождь бьёт по лицу, как холодная вода затекает за воротник, как ноги промокают насквозь. Это было даже приятно – физический дискомфорт хоть немного заглушал тот, что сидел внутри.