Как внезапно изменился её аромат.
И более того — она постоянно стала пахнуть пионом.
Тот же аромат, что когда-то едва уловимо витал в воздухе рядом с Иридой, теперь стал слишком насыщенным. Словно нарочито ярким.
А ведь моя пара и в самом деле могла слышать и чувствовать меня. Тогда, когда другие — даже самые близкие — не могли.
Она ведь сразу сказала, что услышала, как я поднимался к ней по лестнице в башню.
А я...
Я приревновал.
Повысил голос. Был груб. Оттолкнул её.
Хотя… я ведь никогда. НИКОГДА не ревновал Ириду.
Ни к кому. Ни при каких обстоятельствах.
А тогда — всё было иначе.
Помню ту пелену злости, что вдруг накрыла меня, как только я понял, что она носит платье… без белья.
Она была такая беззащитная, открытая в тот момент.
Я должен был что-то заметить.
Должен был почувствовать.
Но я… не почувствовал. Потому что привык видеть в Ириде лишь капризную, лживую, лицемерную аристократку.
И вот теперь, когда поздно, мозг лихорадочно складывает осколки в одну картину. Где всё, чего я не хотел видеть, оказывается единственной правдой.
Я не поверил ее словам, а ведь ОНА говорила! Я не слышал ее слов! Потому что Ирида была в большей степени человеком, хоть её отец и был драконом, она не переняла ипостаси. Только моя пара могла слышать и чувствовать меня. Моя истинная.
И тут пришло еще одно осознание. Оно ударило наотмашь. В грудь словно вогнали раскаленный меч.
Боги... неужели?..
Я зарычал от бессилия.
Запустил руки в волосы. Сжал их.
Отчаяние полоснуло по сердцу. Сам виноват. Не хотел верить, но... Ирида стала другой. Слишком кроткой. Слишком тихой. Слишком не собой.
Я бросил взгляд на тумбочку…
Резко встал, начал просматривать стопки книг, что были в комнате.
Хотелось выругаться. Закричать. Ударить. Исчезнуть.
Книги… по истории, географии, магии для детей.
Я смахнул всё с тумбочки одним движением.
Запрокинул голову и закричал во всё горло.
Ударил кулаком в стену.
Но боль не унималась.
Моя пара была тут, а я не уберёг её.
Её убили. Сожгли. Беременную.
Агония и боль не прекращались.
Я опустился на кровать.
Я подыхал от тоски и бессилия что-либо изменить, а вместе со мной — подыхал и мой зверь.
На колени что-то капало.
Я провёл рукой по щеке.
Кровь.
У драконов, таких как я, нет слёз. В момент смерти истинной… они плачут кровью.
Как же близко я был к ней. Как же близко. Мне остается жить только с надеждой, что в тот момент, когда тело Ириды погибло, душа моей истинной смогла вернуться — в свой мир.
Боги будьте милостивы. Пусть хотя бы она будет жива. Пусть там. Далеко. Пусть она не будет знать, что умирала здесь уже беременной.