Мимо меня прошли почти все оставшиеся воины во главе с Нестом и направились к мосту. В руках у них были лопаты.
— Куда это вы? — волнами накатывала усталость. Хотелось закрыть глаза, упасть вот прямо здесь, где стоял, и уснуть, хотя закрадывались в голову мысли, что крепко и безмятежно спать я долго не буду, не после всего увиденного.
— Нужно выкопать корни, ваше высочество, — спокойно ответил капитан. — И сжечь, пока дерево догорает и не потух магический огонь. А то, сдаётся мне, что дрянь эта, противная всем Пресветлым богам, сумеет из какого-нибудь отростка снова народиться.
— Да, возможно, — я кивнул. — Только будьте осторожны. Если вы правы, то даже корни, лишённые материнского древа, могут быть смертельно опасными.
— Мы понимаем это, ваше высочество, — и капитан поправил на плече моток крепкой верёвки.
Чем-то он напомнил мне Гастингса, оставленного в Вигарасе готовить к выступлению армию. Вот только Гастингс не слишком меня уважал до определённого времени, а Нест, похоже, не знает, как угодить моему высочеству. Проводив команду зачистки взглядом, я снова посмотрел на мелорн, который как раз в этот момент начал рушиться, превращаясь во всё ещё горящие головешки.
Развернувшись, я побрёл к замку и возле дверей встретил Эрику, которая смотрела на меня, прикрыв рот ладонью, время от времени кидая взгляд на валяющуюся голову эльфа.
— Я пойду в те покои, которые ты мне показала, придётся снова мыться, а вам приводить в порядок мою одежду. Потом я лягу спать. Если сам не проснусь до вечера, разбуди меня. Я оставил спутников в лесу, и мне нужно за ними вернуться, — она автоматически кивнула. — Да что ты на него смотришь? Пни вон за ворота, пускай с моста падает в ров, порадует зверушку. Да, зверушка очень ценная, так что пускай живёт. Мы её эльфами будем откармливать, как они свои ублюдочные мелорны кормят нами. А когда всё закончится, зверушку под нож, а на получившийся навар можно баронство возродить.
И я скрылся в замке, в сопровождении недоумённого взгляда Эрики и тихого смеха Эвы.
Вопреки всем ожиданиям, уснул я практически сразу, как только выбрался из бочки, заменяющей ванну. Ждать, когда нагреют или натаскают нагретую воду, не было сил, и я быстро смыл с себя кровь, грязь, какую-то вонючую слизь в прохладной воде, которая осталась после моего первого купания. Это была уже практически чистая вода — её меняли три раза, пока я не смыл с себя все следы первого столкновения с мелорном, попавшие на свеженасыпанную на голову штукатурку.
На этот раз я не приказывал ничего менять и вышел из-за ширмы, заменяющей ванную комнату, в чём мать родила. Уже в полусне пересёк комнату и растянулся на относительно чистых простынях, не соизволив одеться, и, кажется, даже не прикрывшись одеялом, или хотя бы простыней.