Волосы были не сострижены, а отрезаны самым варварским способом, скорее всего, ножом, и хорошо, что женщина не была скальпирована. Цвет волос было понять сложно, слишком грязные и свалявшиеся они были.
Сколько же её держали в плену? Промелькнуло в меня в голове, но тут я разглядел лицо женщины. С худого, даже больше, измождённого лица, которое было в грязных и кровавых разводах, левую щеку которого украшал массивный кровоподтёк, на меня решительно смотрели голубые глаза принцессы Олии.
Я медленно повернулся и посмотрел на труп принцессы, лежащей возле стены, а затем также медленно повернулся обратно к… принцессе Олии?
— Эм, м-да… — сумел глубокомысленно произнести я, чувствуя, как начал дёргаться глаз.
— Я могу узнать ваши имена, доблестные рыцари? — спасённая принцесса? смотрела прямо. Вот она точно принцесса. Что бы с ней в плену ни делали, она осталась гордой представительницей правящего дома.
— Да, конечно, — я едва сдержался, чтобы не хохотнуть. — Моё имя Бертран Клифанг, и, ты только не волнуйся, ладно, я вроде бы — твой муж, — словно мои слова послужили своеобразным сигналом для того, чтобы символы брака с руки мёртвой принцессы поднялись в воздух, стремительно пронеслись в сторону живой принцессы Олии и весьма вольготно расположились на её худенькой руке. Она вскрикнула и уставилась на брачный браслет совершенно ошарашенным взглядом, который затем перевела на меня. Всё, что я сумел сделать — это развести руками и всё-таки расхохотаться.
— Я не понимаю, как это я замужем? — Олия сидела прямо на земле и рассматривала свою руку, на которой отчётливо был виден брачный браслет, принявший вид татуировки.
Я стоял рядом с ней, сложив руки на груди. Всё, что только что произошло, никак не могло уложиться в голове. И похоже, не только у меня одного. Вольф недоумённо переводил взгляд с лежащего у стены тела, вроде бы принцессы Олии на сидящую на земляном полу довольно измождённую замухрышку, которая была… принцессой Олией: — Думаю, мой отец, король Генрих, прояснит это недоразумение…
— Это не недоразумение, — прервал я её лепет. — Мне очень жаль вам это говорить, но его величество ничего не сможет вам прояснить, потому что он не так давно погиб.
— Что? — она уставилась на меня. На худеньком личике с впалыми щеками её голубые глаза выглядели сейчас такими огромными… Я тряхнул головой, прогоняя странное чувство жалости, которое не было мне характерно.
— Мне жаль, Олия, но надо убираться отсюда. Идти далеко, поэтому по дороге мы сумеем рассказать друг другу всё, что знаем. И начнём мы, пожалуй, вот с этого, — я указал рукой на тело принцессы. — Как это произошло?