Бабушка уговаривала выбрать вуз поближе к дому. Но мне хотелось другого. Мне хотелось мира — большого, шумного, полного возможностей и приключений. Мне хотелось интересных людей, громких вечеринок, бессонных ночей в компании новых друзей. Я даже не особо расстроилась из-за расставания с первым парнем перед отъездом, искренне считая, что наша «любовь на всю жизнь» была всего лишь наивной детской влюбленностью.
Всё изменилось в тот самый момент, когда я впервые увидела его.
Никита Стрельцов запал мне в сердце с первого взгляда. Без единого выстрела. Без боя. Просто увидела его и всё вокруг перестало существовать. Вместо того чтобы восторгаться новым городом, новыми возможностями, новой жизнью, я не могла отвести глаз от этого парня — красивого, словно падший ангел с картины старых мастеров, и столь же пугающе притягательного. Когда он улыбался, на его щеках появлялись ямочки, и я, как завороженная, глупо улыбалась в ответ, украдкой наблюдая за ним.
Мне стыдно сейчас, спустя годы, вспоминать, на какие отчаянные, а порой и откровенно нелепые шаги я шла, чтобы привлечь внимание одного из самых популярных парней университета. Но он смотрел сквозь меня. Прямо насквозь, будто я была пустым местом, прозрачным стеклом, частью интерьера. И это ранило. Ранило до такой острой, невыносимой боли, до такого бешенства, что я готова была кричать. Он стал моей навязчивой идеей, моим пунктиком, моей манией. Я следила за всеми его социальными сетями, выискивая любые крохи информации о предмете своего вожделения, изучала лайки, комментарии, друзей. Я знала его расписание лучше своего собственного. Я была одержима.
Меня поселили в одну комнату с тихой, невероятно серьезной зубрилой, которая, казалось, кроме учебников ничего вокруг не замечала. Поначалу мы обе друг другу категорически не понравились. Я считала ее занудой и серой мышью, она меня — пустой и легкомысленной вертихвосткой. Но совместное проживание, как это часто бывает, сделало свое дело. Стирало грани, сближало, заставляло узнавать друг друга настоящих. Как-то незаметно, через общие чаепития по ночам, через совместные просмотры глупых комедий, она перешла в ранг подруг. Настоящих, близких, единственных. И я изо всех сил, с упорством тарана, старалась растормошить ее, заставить сбросить маску «правильной девочки» и наконец-то, хоть раз в жизни, почувствовать вкус настоящей свободы.
— Крис, нам обязательно сидеть именно здесь? — поморщилась Даша в тот день, вздрагивая всем телом от громкой, ритмичной музыки, что доносилась из открытой машины, стоявшей неподалёку.