Катя была тут — сонная, немного помятая, но совершенно невредимая. Справа от неё, откинувшись в кресле, сидел уже знакомый мне адмирал. На его лице застыло очень странное выражение: смесь ярости, безграничного удивления и растерянности.
— Что тут происходит? — спросил я.
Адмирал поднял глаза и взглянул на меня. При этом его выражение лица никак не изменилось.
— А. Это вы, — ответил он.
— Гриша! — Катя вскочила с места и бросилась мне на шею. Адмирал (к счастью для него) не протестовал.
— Я добыл их, — сказал я, — насчёт колокольчика только не уверен. Их там было три штуки, и только один подлинный. Я забрал два.
— Гриша, ты забрал подлинный. Теперь это понятно…
— Ты… определила это, да? — переспросил я.
— Догадалась, — ответила Катя.
— Жаль, что это всё уже не имеет никакого значения, — неожиданно вмешался адмирал, — кстати, тут есть бар. Может, кто хочет коньяка? У нас есть еще минут пять…
— О чём он? — растерялся я.
— Гриша, они запустили ракеты. Когда поняли, что тюрвингов у них больше нет. И наш блок ответил.
Мне понадобилась целая драгоценная секунда, чтобы осознать происходящее. Потом я вошёл в режим и крепко схватил Катю за талию. Перед первым прыжком я успел встретиться взглядом с генералом. В его глазах не было страха. Только бесконечная усталость и печаль.
Отчаянно рискуя, я серией быстрых прыжков преодолел коридоры здания. Ещё несколько секунд — и мы оказались возле мегалитического портала в Кривандино.
Состав, доставивший Катю на переговоры, по-прежнему стоял на месте.
Пик обмена ядерными ударами мы встретили глубоко под землёй. По дороге больше всего я опасался, что лифт в точке приёма не будет работать — потому что сама точка приёма перестанет существовать.
Главная база Братства в Уральских горах не пострадала. И вовсе не потому, что обладала очень совершенной системой противоракетной обороны — куда более продвинутой, чем те, которые были доступны правительствам крупнейших стран. В нашу сторону было пущено более ста боеголовок. Но ни одна из них не достигла порога опасного сближения, по до сих пор неизвестной причине. Система отслеживания уверенно вела цели и готовила залп оборонительного контура, но в какой-то момент снаряды словно растворились в воздухе.
В других районах развернувшегося ядерного безумия подобные загадочные катаклизмы, увы, не наблюдались. Но система ПРО Москвы сработала на удивление хорошо, практически полностью отбив массированный ядерный налёт. Сквозь эшелонированную защиту прорвалась всего лишь одна боеголовка, средней мощности. Она ударила в один из позиционных районов ПРО на севере области. В результате взрыва Бибирево, Лианозово и Алтуфьево были уничтожены полностью. Сильно пострадали другие близлежащие районы столицы, вплоть до ВДНХ, и город Долгопрудный.