— Допустим, — кивнул он, — хотя нам нужно будет обсудить множество деталей.
— Вот давай и обсудим. Мне бы тоже не хотелось затягивать процесс.
О подлинной цели проекта знали не больше десяти человек. Кроме нашей шестёрки, мы рискнули посвятить в детали ещё четверых учёных. Из тех, кто были настолько ценными, что попали в бункеры в своих странах. Нам даже пришлось познакомить их с Эльми — правда, конечно, без подробных объяснений о происхождении его знаний.
Первые несколько месяцев мало что происходило. Учёные впитывали знания, новые модели — сначала на уровне теории, а затем и прикладные технологии. Посвящённая четвёрка пребывала в полном восторге. И это было опасно: в наших условиях любая непреднамеренная утечка информации могла привести к непредсказуемым последствиям. Поэтому за безопасность всего проекта отвечал Кай.
Впрочем, сложностей избежать не удалось. Несмотря на тщательное разделение научных групп сотрудников, которые не были посвящены в подлинную цель проекта, между ними возникали связи. Иногда спонтанно, иногда — под скрытым руководством спецслужб национальных правительств, которые, конечно же, продолжали свою деятельность, несмотря на наши договорённости на высшем уровне.
Кай настаивал на усилении мер безопасности, но они могли задержать реализацию проекта на долгие месяцы. А я почему-то спешил. И вроде бы объективных причин для спешки не было, но внутри словно появился какой-то холодок, предчувствие. В глубине души я понимал, что ещё ничего не закончено, и попытка устроить себе большой перерыв может быть опасной.
Центр разработки мы разместили в одной из крупных баз Братства, которая находилась в Забайкалье. Уральскую мы не могли использовать: возможно, негатор ещё работал, и я не хотел тратить ресурсы и время на его поиски. Там была неплохая производственная база, но, к сожалению, её было недостаточно для того, чтобы полностью покрыть потребности проекта. Приходилось размещать заказы в других уцелевших анклавах человечества, в том числе тех, которые принадлежали национальным правительствам.
Конечно, это вызывало колоссальные сложности с логистикой. Учитывая, что земная поверхность превратилась в стремительно вымирающую радиоактивную пустыню. Железнодорожный транспорт был недоступен, как и автомобильный. Были попытки запустить движение — но каждый раз они заканчивались трагически, и от них быстро отказались. Удивительно, но самолёты показали себя как более надежный транспорт. За прошедшие месяцы атмосфера почти очистилась от радиоактивной пыли. Поэтому приходилось поддерживать в рабочем состоянии сеть аэродромов, связывающих крупные подземные убежища. Именно наличие рабочей полосы в непосредственной близости было ключевым фактором, почему мы выбрали забайкальскую базу.