В Санкт-Петербурге сквозь защиту прорвался экспериментальный гиперзвуковой снаряд, запущенный с территории Эстонии. Он ударил по Кронштадту, вызвав гигантскую волну, которая снесла исторический центр города. Управление системой ПРО было нарушено, из-за чего на территорию города и области упало еще двадцать ядерных зарядов, сделав огромные пространства совершенно необитаемыми.
В целом в России, благодаря огромной территории и продвинутым оборонительным системам, остались целые города и районы, никак не затронутые катаклизмом.
Куда хуже дела обстояли в Европе. Ведь размещённые на ее территории элементы системы ПРО вовсе не были предназначены для отражения ударов по европейским объектам. Они защищали континентальную территорию США. Более того — эти позиционные районы сами являлись первоочередными целями.
Система ПРО США довольно хорошо сработала против старых ракет, которых было не так уж много на боевом дежурстве. Они, конечно, были запущены в первую волну — чтобы вскрыть все позиционные районы.
Многие европейские столицы были уничтожены: слишком близко от них находились важные военные объекты и пункты управления. Из крупных городов уцелел лишь Париж — с началом войны центры принятия решений переместились в подготовленные районы в Альпах, от которых ничего не осталось. Против новейших проникающих термоядерных зарядов даже скальная порода была бессильна: тех, кто выжил на подземных объектах, просто засыпало слоем породы толщиной в несколько сотен метров.
Не пострадала Швейцария и Сербия — если не считать Косово: там было слишком много крупных военных баз.
Был уничтожен Лондон. Причём тут не обошлось без Братства: мы использовали собственный ограниченный арсенал, чтобы достать верхушку ренегатов, устроившую укреплённую штаб-квартиру в западных предместьях. Решение принималось без моей санкции — я бы, в отличие от Кая, вряд ли решился бы на такие действия, влекущие многочисленные жертвы среди мирного населения. В это время я ехал в поезде по тоннелю, проложенному слоноголовыми в литосферной плите под Великой Русской равниной.
Японские острова превратились в выжженную радиоактивную пустыню. И дело было даже не только в обилии иностранных военных баз на территории; большинство боеголовок, упавшие на страну, были китайского происхождения. Стратегических причин уничтожать мирные города, не имевшие военного потенциала, не было. Но, видимо, были мировоззренческие. Проект Гайи на глубинном, интуитивном уровне не мог смириться с тем эгрегором, который породил японскую цивилизацию.