Но что-то внутри меня в тот момент, когда Гайя перестала отвечать, необратимо изменилось. Возможно, мы становимся по-настоящему взрослыми только тогда, когда теряем кого-то из близких.

Мы шли целый день, звериными тропами, ориентируясь по компасу. Все навигационные спутники всех систем были уничтожены еще в самом начале глобального конфликта, так что о навигаторах можно было надолго забыть, как и о других многочисленных благах цивилизации, вроде интернета, сотовой связи и прочего.

Ближе к вечеру мы вышли к просёлочной дороге, которой явно пользовались. Дорога вела в нужном направлении, так что идти стало намного легче, и мы ускорились. Но до темноты успели пройти всего пару километров.

Лагерь разбили возле дороги, прямо в лесу, за густым кустарником. Дозорные до темноты успели найти ручей метрах в пятидесяти, который питали холодные ключи, и нам удалось пополнить запасы воды.

Кипятили воду мы на газовых грелках, которые входили в походное снаряжение. На них же разогревали консервы из рационов. Экономить горючее и палить костры не было никакого смысла, особенно сейчас, когда мы толком не знаем, где находимся, какие населённые пункты вокруг и что за опасность может прятаться за ближайшим поворотом дороги.

Ужин прошёл в полном молчании. Те из нас, кто имел боевой опыт, сохранили хороший аппетит, но моим родителям пришлось куда хуже. Я видел, как мама и папа с трудом проглатывают каждый кусок. Даже хотел подойти к ним, поговорить — но вовремя понял, что этим сделаю только хуже.

Спать ложились в спальниках; индивидуальные палатки ставить смысла не имело — по ночам тут температура не падала ниже плюс десяти, да и дождя не ожидалось. Но перед тем, как лечь, я попросил всех тщательно обработать спальные места и одежду комбинированными репеллентами, которые помогали и от комаров, и от клещей. Первые под конец тёплого сезона были особенно злыми, и хоть вероятность встретить вторых была достаточно низкой в это время года — всё же мерами предосторожности пренебрегать не стоило. Учитывая масштабы неприятностей, которые они могли принести.

Мы с Каем стояли первую вахту. А утром, не сговариваясь, начали день с физических упражнений.

Ощущение почти забытых натруженных мышц неожиданно подняло настроение. Будущее перестало рисоваться в исключительно мрачных тонах, а все проблемы вдруг стали разрешимы.

В таком настроении я и двинулся в путь вместе с нашим отрядом, после завтра, который был довольно скудным: мы начали экономить припасы.

И почти сразу, буквально в километре от нашего ночного лагеря, мы наткнулись на очень приятный сюрприз. Брошенный армейский «Урал». Машину явно покидали в спешке — дверцы в кабине были распахнуты, а борт кунга откинут. Двигатель, видимо, тоже не заглушили — горючее было на нуле. И аккумулятор, конечно же, тоже оказался разряженным.