С тем я отвернулся и пошёл в свою комнату, до которой мне оставалось несколько метров. И уже, заходя к себе, я услышал сказанное отцом почти шёпотом.

— Спасибо за Нику.

Вещей у меня оказалось совсем немного. То есть шмоток, как таковых было достаточно, а вот чего-то действительно стильного и подходящего мне не очень. Многие вещи истрепались, другие выглядели совершенной безвкусицей. Поэтому всего необходимого собралось на пару небольших чемоданов.

Я как раз хотел вызвать прислугу, чтобы распорядиться о перевозке этих самых чемоданов, когда ко мне постучался камердинер.

— Руслан Дмитриевич, — сказал он максимально почтительно. — Вас к телефону.

— Кто? — уточнил я, думая, что это мог позвонить Пирогов.

Но слуга пожал плечами.

— Он не представился, — отчеканил камердинер, а затем добавил: — Уточнить?

— Нет, спасибо, я сам подойду, — и в памяти пришлось вызывать место в доме, где стояло это чудо магической техники.

Сам аппарат был эбеново-чёрный, но сбоку от корпуса располагался уже знакомый мне цилиндр, в котором периодически полыхали молнии. Массивная трубка лежала рядом с аппаратом.

— Слушаю, — проговорил я, поднеся трубку к уху. — Кто беспокоит?

— Привет, ты чего забыл, что ли? — раздался совершенно незнакомый и какой-то вороватый голос. — Мы же договаривались с тобой.

— М-м… — промычал я, но решил, что это негодная тактика, поэтому ответил: — Нет, не забыл, просто отвлёкся.

— Ну чего? — проговорил он всё в той же манере. — Тогда через два часа? Если ты, конечно, не передумал.

Я спешно обратился к памяти тела, но ему раздававшийся голос был столь же незнаком, как и мне. А вместе с тем я обнаружил интересное обстоятельство, которое не замечал раньше. В памяти тела начисто отсутствовали последние дни, а то и недели. С долгосрочной памятью всё было нормально, а вот краткосрочную как будто ампутировали.

Но мне надо было что-то отвечать. Проще всего было отказаться и забыть обо всём. Но тогда я, скорее всего, не узнаю, что же произошло с моим телом и почему оно оказалось без души и подключённым к аппаратам жизнеобеспечения.

— Не передумал, — ответил я, решившись на то, чтобы разгадать эту загадку. — Только давай уточним место встречи.

Отдел «К» тайной канцелярии.

Полковник Голицын вернулся в свой кабинет злой, как дьявол. Его распекал никто иной, а сам генерал-губернатор Москвы — Долгоруков. И всё из-за одного-единственного артефакта, который полицейские болваны умудрились упустить у себя из-под носа.

Майор Михаил Оболенский следил за начальником взглядом, но старался делать это не слишком заметно, потому что знал: к взрыву может привести всё что угодно.