Не знаю уж почему, но я воспринял эту фразу, как угрозу.

— И что теперь? — я сам слышал, как ощетинился, восставая против чего-то такого, что сам не мог понять. — Борис — отличный человек. Он мне очень сильно помог.

— Да я и не против, — меланхолично ответил Святояр, предпочтя не замечать моего настроя. — Просто потом нам с тобой не надо будет удивляться изменениям.

— Нам с тобой? — переспросил я. — Честно говоря, я был уверен, что вы довезёте меня до дома, и больше мы с вами не увидимся.

Почему-то я не мог называть его на «ты», хотя у него подобное обращение ко всем выходило легко и без особого напряжения.

— Ну да, конечно, — хмыкнул тот. — А полковника Голицына ты куда денешь? Это такой тип, просто ужас. Он, как чирий. Его в одном месте выдавишь, так он в другом вскочит. Так что моя компания тебе ещё пригодится. Да и обучение, полагаю, не помешает. Вот какой у тебя дар?

— У меня? — зачем-то переспросил я.

Хотя нет, точно знаю, зачем. Потому что я понятия не имел, что у меня за дар, и прямо ответить на этот вопрос просто не мог.

— Какой дар у меня, я знаю, — резонно заметил на это имперский палач. — Боря свой тоже досконально изучил. А ты?

— А я не помню, — выпалил я и тут же захотел забрать свои слова обратно, но было уже поздно. — В смысле, что… — и затих, решив глубже себя не закапывать.

Я посмотрел на трибунала и понял, что он ничуть не удивлён. Всё так же следит за дорогой и делает вид, что такое в порядке вещей.

— Опять пророчество? — спросил я напрямую.

Странно, я слышал об этом лишь час, но оно мне уже поперёк горла встало.

— Ты думаешь, что мудрые люди могут руководствоваться только старыми легендами? — он повернулся ко мне, и я снова заметил золотистые огоньки на месте глаз. — Нет, я просто понимаю, что ты не помнишь, вот и всё. Разве это странно после трёх дней клинической смерти?

— Меня поддерживали аппараты, — буркнул я, отворачиваясь.

— Если тебе вдруг надо что-то куда-то спрятать, — сказал он, резко меняя тему. — Можешь доверить это мне. У меня не пропадёт.

«Вот оно! — подумал я. — Наконец-то ты себя показал, трибунал. И тебе от меня нужно тоже самое».

Однако вопреки моим ожиданиям он больше слова не сказал по этому поводу. Более того, остаток дороги мы практически не разговаривали. Я смотрел на пролетающие мимо огни и размышлял о том, откуда мог бы прийти в этот мир. Но на этот счёт в моей памяти не было ни следа информации.

Примерно через полчаса мы доехали до небольшого особняка с крохотным сквером перед ним. На воротах красовался замысловатый герб. В глаза мне больше всего бросилось золотистое перекрестие лучей на синем фоне.