Естественно, ничего подобного сестра за ним не замечала. Потому что любила.

А я понял, что мне к этому самому Василию Ивановичу очень надо приглядеться. Так сказать, посмотреть на него совершенно новыми глазами. Не глазами прежнего Руслана, не глазами Вероники, которая глядела на него через призму любви, а моими теперешними. С теми самыми установками, которые мне близки сейчас. Полагаю, я увижу много нового.

— Нельзя, Ник, — произнёс я и слегка сжал её руку в своей ладони. — Кто-то поджёг вчера клинику Пирогова. Есть подозрения, сделано это было для того, чтобы избавиться от тебя. Хотя, как по мне, кандидатура Воронцова тоже ничем не плоха.

— Это из-за того, что мы с тобой такие, — тихо, почти неслышно прошептала она. — Я не знаю, как нам жить. За нами постоянно будут охотиться, потому что мы опасные. Вася обещал мне охранять от любой угрозы. Всё-таки он — светлейший князь. У него хорошая служба безопасности.

— Значит, надо подумать, как обезопасить себя самим, — ответил я. — Наверняка, существуют такие способы.

— Алексей Сергеевич обещал, что скоро меня вылечит, — Вероника мечтательно улыбнулась. — И я поеду домой, а потом, после свадьбы к любимому. Он-то меня точно в обиду не даст.

— Один раз уже дал, хоть ты и не у него жила, но мог защитить, — я покачал головой и погладил её по тыльной стороне ладони. — Нет, сестра, нам придётся делать это самим. Твоя опухоль тоже, знаешь ли, не сама появилась.

— Как? — её глаза расширились, а я понял, что она знает далеко не всё. — Я думала, это обычное заболевание. Но кто? Это же надо быть мозго… — она замерла, глядя на меня шокированным взглядом и хлопая ресницами. — Но этого не может быть! Это не может быть мой Вася, нет! Возможно, кто-то из его родственников.

— Я ничего и не утверждаю, — отрезал я, понимая, что теперь мне придётся успокаивать её. — Просто говорю, что мы должны полагаться только на себя.

— Не такая я сильная, — она устало улыбнулась. — Мне кажется, я всю жизнь борюсь. Сначала сама с собой, боясь странного мира в шкафу, потом боролась с потерей мамы, затем за тебя. А уж после с одиночеством. И вот, когда я думала, что все мои битвы позади и теперь мне открыта дорога покоя и любви, оказывается, что самая главная война ещё даже не начиналась. Точнее, она началась в тот момент, когда я первый раз упала в обморок и мы поняли, что со мной что-то не так.

— Самое главное, помни, что сейчас ты в полной безопасности, — сказал я, поднимаясь. — А я что-нибудь придумаю, чтобы так было и дальше.

— Хорошо, Рус, — ответила она, провожая меня взглядом. — Когда-то ты доверялся мне, теперь настало моё время довериться тебе.