Я сгрёб с пола ближайшего ко мне и швырнул об стену.

— Остановитесь! — заорал подчинённый Рената Каримовича, с ужасом в глазах наблюдая за мной.

— Я и не начинал, — спокойно проговорил я, оглядывая всех собравшихся в палате. — Пока я только адекватно отвечаю на любые угрозы в свой адрес. Этот, — я указал на стонущего командира полицейских, — распорядился меня застрелить. А вот тот, — я ткнул во врача, сидевшего возле стены и потирающего поясницу, — упокоить. Я не нежить! Я — аристократ! И никаких законов не нарушал!

— Боги, во что мы ввязались, — прошептал подчинённый Рената Каримовича, но, скорее, чисто для самого себя.

— Боря, — проговорил врач, с трудом поднимаясь. — Он живой?

— Да, — прохрипел в ответ тот. — Живее не бывает.

Все замерли, словно по команде, а потом я услышал всхлип.

— Но мне сказали, что это нежить… Я не специально.

— Успокойтесь все, — проговорил, выставив руки раскрытыми ладонями вперёд, давая понять, что разжал кулаки. — Я никого не собираюсь преследовать, если всё завершится прямо здесь и сейчас.

— Тьфу ты, — врач с треугольной бородкой натурально сплюнул себе под ноги. — То, что произошло, полностью нарушает абсолютно все законы, в том числе и здравого смысла! Я не собираюсь брать на себя за это ответственность!

— С таким подходом, как у вас, — сказал я, выражая своё личное мнение, — в медицине вообще делать нечего.

— С каким таким подходом, молодой человек? — вдруг взорвался тот. — У меня по всем документам вы проходите как труп! Что вы мне прикажете делать? У меня другого пациента уже готовили, чтобы из вас пересадить орган! Это счастье, что я его резать не начал! У меня абсолютно нормальный подход, и смею вас уверить, не каждый день в этой больнице трупы оживают на третий день!

Только теперь я окинул себя взглядом и понял, что стою посреди палаты в одних нижних штанах, левый карман которых слегка оттопырен. А все остальные жмутся к светло-зелёным стенам.

— Мне нужна моя одежда, — проговорил я, наступая на врача, словно хотел его вжать в стену где-нибудь рядом с Борисом, который сейчас сидел на полу и ощупывал полученные ссадины и ушибы.

— И мотоцикл? — приподнял бровь врач и блеснул очками.

— Мотоцикл? — не понял я. — При чём тут это?

— Вы поступили вместе с мотоциклом, — ответил тот, состроив подозрительную физиономию. — Разве не помните?

Это было похоже на очень ленивую проверку. Если скажу, что не помню, меня можно обвинять в чём угодно. Но я ведь действительно мог не помнить. Мало ли, что может произойти с мозгом за три дня. А потом я вспомнил про аневризму. Нет, этот седобородый точно знает, что я был мёртв. Однако сможет ли доказать?