Он подхватил листок, где всё это время черкал, поднял его и застыл, переводя взгляд с меня на Илиота и обратно. Я внимательно и мрачно следил за ними обоими. Листен смутился, положил листок обратно и кашлянул:

— Кхм, да, вы же всё равно не поймёте, нужно проще. В общем, да, пять ветвей ихора Предков в удивительной гармонии, что само по себе редкое зрелище. Ихора Безымянного, пусть его имя так и канет во тьме веков, тоже столько, сколько я никогда не видел.

Ирал в очередной раз разразился приглушенным обещанием убить Листена, я только успел чуть прищуриться и напружинить ноги, готовый шагнуть, когда Листен махнул рукой:

— Но всё это не важно, суть проблемы совершенно в другом. И да, это проблема, — Листен вперил в меня восторженный взгляд и заявил, — но, господин, вам не о чём переживать, я клянусь держать язык за зубами, все в Академии знали, что я не болтлив.

Эти слова… Они меня совершенно не успокоили. Даже тени шевельнулись, плотней окружая Листена, который даже не подозревал о таком соседстве. Или подозревал, после того как составил карту моего ихора?

Илиот тоже ничего не понимал и недовольно потребовал:

— Хватит юлить и набивать себе цену. Ты уже оплачен с потрохами. Говори.

Листен вздохнул:

— Ох. Как бы это… Нас там никто не подслушивает?

Илиот шевельнул головой, явно прислушиваясь к звукам за дверям. Я же шевельнул пальцами и получил ответ, который тут же повторил:

— Нет. Мы одни здесь.

Листен медленно кивнул:

— Какой острый слух. Неудивительно, — сглотнул и негромко сказал. — Господин, в вас так много ихора Амании… Так много…

Я моргнул раз, другой, всё ожидая, когда прозвучит имя Оскуридо и недоумевая, при чём здесь Предок Амания, а затем стиснул зубы, удерживая в себе ругательство и всё осознавая.

Я разрушал не тот ихор. Я должен был разрушать те капли, что были без трещин, те капли, что…

Заставил себя прекратить причитания. Да быть того не может. Я разрушал именно тот ихор, который был в тайном составе Академии. Не тот, что был во мне, а чужой. Что значит во мне много ихора Амании? Быть того не может. Какой я тогда Оскуридо, если во мне ихора Амании больше, чем ихора Ребела.

Вскинул взгляд на Листена. Здесь кто-то или ошибся, или лжёт, осознав правду и пытаясь спасти себя, пытаясь задурить мне голову и выгадать время для побега.

Илиот шагнул вперёд:

— Ну-ка, ну-ка. Что значит много, насколько много?

Листен тут же ухватился за свои расчёты, принялся тыкать пальцем:

— Гляди. Вот, вот и вот. Это всё высчитано для поправок, но теперь объединяем, теперь усредняем равновесное, разделяем доли и… Смотри вес долей.