Он же… Ему всегда было плевать на все кары, которыми ему грозили. Последний из своего Дома, чем наглые ученики могли его испугать? Смертью? Он слишком часто заглядывал ей в лицо, чтобы бояться мести сопляков или их родителей.

Много лет его методы обучения считали слишком жестокими. Много лет мирной жизни. Мечтой Закия уже долгие годы было получить право выйти на Игры Предков и поквитаться с теми, кто общипал его земли. Он с удовольствием заберёт себе их жар души. Но для этого он не мог быть слабым. И вообще, миновало то время, когда адепты могли позволить себе быть слабыми.

Жизнь меняется. Закий даже был готов восславить эту войну с Реолом, которая на добрый десяток лет сократила ему ожидание. Бывало он опасался, что дождётся нового эдикта короля уже глубоким и беспомощным старцем, задумывался о том, что пора бы уже завести семью, чтобы успеть обучить детей хоть чему-то, но теперь…

Теперь он твёрдо знал — он дождался. Ещё год, самое большее два и эдикт о равных правах идаров старшей и младшей крови будет принят.

Теперь всё будет в его руках. И в руках его учеников.

А этот стал бы лучшим из них. Даже жаль, что он не может ни отказаться от нового отряда через месяц, ни выделить время на обучение только Лиала. Жаль, но если Закий и знал более жестокого учителя, чем он сам, то только одного. Самого главу Вира. Тем более, в такое время.

— Зерраум сортам изир зиарот патум.

Закий опустил руки, размял пальцы и повернул голову к Иртаку:

— Всё, забирайте его. Если через три круга, у Девичьих кос не очнётся, то взбодрите его.

Иртак оглядел окровавленное, иссечённое тело Лиала и, сглотнув, переспросил:

— К-как? Лечением?

— Каким ещё лечением? — нахмурился Закий. — Вашим лечением только прыщи сводить. Я сказал взбодрить, а не лечить. Швырните его под водопад, мигом в себя придёт.

— Понял.

Проводив взглядом учителя, который двинул вдоль лежащих на земле воинов, Иртак перевёл взгляд на соучеников, выбирая тех, что покрепче и прикидывая, сколько понадобится смен до Девичьих кос. Всё же Лиал самый здоровый из них, а без сознания и вовсе неподъёмный, небось. Обычно он был среди тех, кто таскал, теперь же…

— Гарол, Верий, Питак, Мозар — несёте первыми.

Пока названные с приглушёнными ругательствами подхватывали Лиала, Иртак поднял с земли его разрубленную налобную ленту и сунул в карман ханбока. Этот шрам чуть выше бровей он уже видел в купальне много раз, но каждый раз при виде его кривился. Неприятное зрелище. Хотя сейчас смотрится не так ужасно. То ли из-за свежих ран на теле, то ли лечение учителя Закия помогло и с ним. Всё же пятисоставная техника.