Долетели и рассыпались на голубой плёнке, что покрывала меня, не в силах прорубить её за один удар.

Через миг я скользнул в сторону, делая быстрые и короткие Шаги Северной тропы.

Правая, свободная от ускорения рука снова сложилась в печать тарана.

Раз, второй, третий, четвёртый, каждый раз смещаясь вслед за кружением Покрова клинков врага и нанося удар в одно и тоже место.

Я описал полный круг вокруг него, не обращая внимания на огонь под ногами, и вбил пятый таран точно в пробитую в Покрове дыру.

Идара отшвырнуло, пронесло сквозь его же клинки, которые вспороли ханбок, оставили на его теле десятки неглубоких ран.

Сменить печати.

Рухнул идар точно на рванувшие из утоптанной дороги каменные шипы.

Три шага вперёд, тараном сверху.

Даже у даров Хранителей есть пределы.

Идар, нанизанный на шипы, попытался что-то сказать, но захлебнулся кровью, а спустя удар сердца — умер.

Не так уж он и силён оказался. Кое-кто из реольских адептов у того же озера был посильней.

Я крутнулся на месте, пытаясь понять, как идёт схватка, и тут рядом возник Ариос:

— Господин, принцесса и её погоня быстро уходят в сторону, скоро они выйдут за пределы наших возможностей.

Я выругался. Вслух.

— Да как так-то? Мы сюда галопом мчались, едва успели, а они пешком бегут быстрей лошадей?

— Господин, — Ариос пожал плечами и напомнил. — В её охране сильные идары и Кровавые, принцессу же несут.

Уже взяв себя в руки, вопрос задал с помощью знаков.

Мои люди?

— Сражаются, господин, охватив дорогу с двух сторон. Мы прошлись, вынеся всех до уровня старших воинов. Остались Возвышенные мечники и выше, Креод с Илиотом идут по той стороне, где Клинок Вирм.

Рядом с Ариосом появился и Ограк:

— Господин, оставьте это на них. Вы и мы должны догнать принцессу. Это важней.

Я думал лишь миг, а затем кивнул.

Ведите.

Ариос склонил голову:

— За мной, господин.

Этот появился как-то уж совсем неожиданно — только что никого, а вот куст качнулся и перед ними окровавленная фигура.

Оглус промедлил лишь миг, а затем, стискивая рукоять меча, выдохнул клич, который совсем недавно выкрикивал господин:

— Скеро и Умбрадо!

Окровавленный оскалился, шагнул вперёд, пытаясь нанизать Оглуса на меч.

Не на того напал, Оглус едва ли не лучший в занятиях с гаэкуджей Креодом. Пусть и с трудом, но Оглус сумел отбить первый удар, а через миг уже окровавленному пришлось спасаться сразу от двух мечей. Гаэкуджа Креод крепко вбил основы во всех. Даже новичок почти не подвёл, задержался лишь на миг.

Оглус ощерился, чувствуя, как стучит сердце, как клокочет в груди ненависть и ярость, рыкнул: