В это время совсем в другом месте, под сенью старых деревьев шёл ещё один разговор двух идаров, чьи лица скрывала тьма даже более густая, чем ночная.

— Стать сильнее?

Трайдо хмыкнул:

— Скажи ещё, что никогда не задумывался об этом.

— Задумывался, — пожал плечами его собеседник. — Но смысл?

— Смысл? — изумился Трайдо. — Смысл в том, чтобы взять свою судьбу в свои руки.

— О чём ты?

— Ну, не строй из себя дурака, зачем? — Трайдо поднял руки, отбросил капюшон, открывая лицо, алые глаза и свою кривую ухмылку. — Здесь только ты и я, и мы знаем друг о друге достаточно, чтобы доверять друг другу. Я знаю о той семье, ты застал меня за потрошением обоза. С тех пор миновал не один год, но мы оба до сих пор живы и даже не наказаны.

Его собеседник повторил его жест, открывая лицо, пожал плечами:

— Ты можешь сколько угодно прославлять мой ум, но я не собираюсь додумывать за тебя, Трайдо. Говори прямо или дай мне вернуться в шатёр к вину.

— Отлично сказано. Тогда слушай. Меня не устраивает то, что я вынужден подчиняться. Годы идут, они не просто идут, а летят. Оставайся я человеком, то внуки бы уже оплакивали меня на кладбище, но я жив, полон сил и как-то устал от однообразия жизни.

— Как раз сейчас жизнь вполне себе ничего, — не согласился с ним собеседник. — Это не умирать от жажды месяцами, ощущая, как тело слабеет, а мысли теряют чёткость.

— И снова отлично сказано, — кивнул Трайдо. — Как по мне, так именно сейчас и началась наша настоящая жизнь, но мы к этой жизни прикоснулись лишь краешком. Кто там из великих королей сказал, что жизнь это не только жрать и спать?

— Это сказал Симан, правда, он говорил, что жизнь — это ещё вино и женщины, но вряд ли ты намекаешь сейчас на них.

— Верно. Симан, как бы ни был умён, упустил ещё две вещи, правда лишь потому, что у него их изначально было так много, что он их не замечал. Власть и свобода, вот что ещё важно в жизни. Я устал, что мне, как неразумному щенку, отдают приказы. До сих пор. Я устал, что моей жизнью управляют другие, зачастую молокососы, ничего в этой жизни не понимающие, но хлопотами родни заграбаставшие больше сил в ритуале, чем я, либо вообще простые идары, чтоб их Безымянный прибрал, заполучившие право мной командовать благодоря своему происхождению. Ты хотел откровенности, давай откровенно. Насколько сильней ты стал за последние месяцы?

— Где та мера, которой я должен себя измерить, Трайдо?

— Старшие. Как велика пропасть между тобой и одним из них?

— Пропасть? — собеседник позволил себе улыбку. — Скорее там трещинка.

— Во-от, — вскинул руку Трайдо, довольно заявил. — Именно это я и хотел от тебя услышать, Ролек. Мы сражаемся, мы воюем, а старшие сидят в лагере и лишь отдают приказы. Всё как и раньше, кроме одного — между нами и ими уже нет пропасти.