Крикливый осклабился:

— Такое разрешение ещё нужно получить у нашего хоу. Ты в армии, а не в своей деревне, парень.

Я поднял повыше свой жетон, поморщившись, снова потёр его, избавляя от засохшей крови, качнул:

— Вроде видно зелёный цвет, нет? Я, как твой гаэкуджа, приказываю тебе бегом отправиться к хоу и получить у него разрешение на дуэль со мной. Десять минут тебе.

— А если нет, то что?

— То я сам пойду к хоу и буду просить его либо провести тебя через строй мечей за отказ подчиняться приказу, либо отправить тебя со мной на следующее задание. Я, ты и пара тысяч реольцев. Здорово же?

— Угрожаешь?

— Время пошло.

Я отвернулся от ещё наглого, но уже побледневшего, ещё недавно крикливого, но уже притихшего и буркнул Илиоту:

— Мне горячей воды и свежий ханбок. Свежий. Чтобы аж хрустел. Есть такой?

Илиот поджал губы, решительно кивнул:

— Отыщу. Сейчас отыщу, господин.

Стоящий наполовину в стене шатра Ограк довольно прогудел:

— Хорошо поставили на место этого волосатого наглеца.

Я не обратил внимания на похвалу, вместо этого с какой-то даже тоской провёл по воняющему жжёными волосами ёжику на голове. Сообразил вдруг, что гляжу сейчас ещё на одного соседа по шатру. Тот лежал, но когда наши взгляды столкнулись, вскочил, выставил ладони:

— Я ничего, рад познакомиться с соседом и товарищем по отряду. Это где тебя так потрепало, гаэкуджа?

— У реольцев, — коротко отрезал я.

В десять минут волосатый не уложился, да и вернулся не с разрешением, а с самим хоу.

Тот оглядел меня, уже смывшего с себя грязь, одевшего ханбок без герба, повесившего отмытый жетон на пояс и вмазывавшего мазь с исаром в ожоги. Поманил меня взглядом на разговор в сторону от шатра.

— Сначала я поверил, что проблем с тобой и твоими слугами не будет. Затем посчитал, что проблемный у тебя слуга, а теперь понимаю, что он и рядом с тобой не лежал. Как всё это понимать?

На миг шевельнулось любопытство, что же успел здесь натворить Илиот за три дня, но тут же умерло. Тёплая вода разморила. После всех этих бессонных ночей хотелось упасть на кровать, укрыться тяжёлой шкурой, чтобы она давила сверху своей тёплой тяжестью и забыться до утра.

— Что здесь понимать, хоу? Мы в армии, какой-то безранговый наорал на меня, гаэкуджу, пытался выкинуть из моего шатра. Либо дуэль, либо его через строй мечей.

— Я тут немного разузнал про тебя, гаэкуджа Лиал. Говорят, что весной был судебный поединок и ты убил своего противника.

— Случайно, но да, убил, — не стал я ничего отрицать. — Был за это наказан повторным посвящением Предку Амании, выжил, но теперь не идар старшей крови. И что?