Ариос скомандовал:

— Сейчас.

Я отпустил сдерживаемый поток жара души, шагнул из-за дерева, обрушивая на троицу поток шипов. Тут же рванул назад, к полному десятку.

Им я ударил в бок, выйдя так, чтобы как можно больше оказалась передо мной на открытом месте и не на одной линии.

Ни один шип не пропал даром.

Я толкнулся ногой, делая первый шаг Северной тропы, помчался, петляя между деревьев и между реольцев.

Этому воздушным хлыстом по горлу, этому ударить кинжалом туда же, этим двоим Шипы под ноги, нечего прижиматься спиной к спине.

— Господин, ещё пятеро с той стороны! — выкинул руку направо Ариос и тут же выкинул другую. — Двадцать с той стороны!

Я рванул в сторону двадцати. Не хватало ещё, чтобы они ударили мне в спину первыми.

— Левей, левей, господин. Адепт! Среди них адепт! Кучно бегут.

Я зло ощерил губы, не снижая скорости бега. Неужто так сложно заметить многослойное одеяние адепта с первого раза? Чем там твои тени занимаются, Ариос?

— Ещё левей, господин, за то дерево! Прячьтесь!

Я скользнул туда, куда тыкал Ариос, замер, прижимаясь к широкому стволу спиной и вскидывая перед собой руки.

Спиной я, конечно же, направить технику не сумею, мне нужно видеть, где создавать шипы, но пару мгновений таким образом можно выиграть.

— Раз, два, три, сейчас!

Уже на счёт три я крутанулся на одной ноге, наполовину выглядывая из-за дерева.

Ещё мгновение потратил на то, чтобы оценить, кто и где стоит, а затем наполнил печать жаром души.

Четверо реольцев рухнули, разрывая ночную тьму воплями боли. Я крутанулся снова, скрываясь за стволом и меняя печати. Тум на левую руку, хлыст на правую руку.

По стволу что-то ударило, сверху посыпался сор, и я тут же выскочил с правой стороны, толкнулся ногой, прыгая буквально на меч ближайшего реольца.

Меч отбить в сторону, ударить щитом-тумом в горло, скользнуть ко второму, на ходу вспарывая ему живот хлыстом.

По туму и телу застучали даже не шипы, а иглы. Тонкие, острые, быстрые.

Ногу обожгло болью, напомнив, что пелена Оскуридо не покрывает всё тело, а защищает только самое главное. Но мне сегодня ночью ноги так же важны как и голова.

Прикрыть глаза.

Вспышку света.

Открыть глаза.

Реольцы орут, пятятся. Все, кроме одного, застывшего на месте с закрытыми глазами и направляющего в мою сторону руки с печатями. На нём нет и следа многослойного ханбока, лишь какой-то толстый халат, покрытый сверху голубой защитой «херристра сортам».

Кувыркнуться в сторону, уходя от ударившего по мне столба огня.

Мимо.

Мгновение передышки я трачу на десяток ударов, хлыст со злыми щелчками рассекает воздух и плоть, заливая всё вокруг кровью.