Илиот кивнул и бросил флягу Кодику:

— Пей первым.

Кодик откупорил её, вдохнул запах и криво ухмыльнулся:

— В одном ты прав, я повидал всякого в жизни, по-разному представлял, что будет завтра, иногда даже думал, что ничего уже не будет, буду завтра пялиться из канавы в небо мёртвыми глазами, но вот того, что буду хлебать кровь господина — ни разу не представлял.

Кодик сделал полный глоток, обнажил в улыбке окровавленные зубы и протянул флягу обратно.

— Твой глоток, самый верный из слуг.

Илиот закатил глаза и принял флягу.

Так они и хлебали уже начавшую густеть кровь по очереди. Вдвоём в безлюдном переулке, если не считать безмолвной тени, что висела в шаге от них.

— С какой ещё девкой?

— С малохольной какой-то, бледная, словно вошь.

Креод дёрнул щекой. Отличный ответ, сразу всё объясняющий. Впрочем, дальше болтливый слуга всё же хоть чуть, но кое-что разъяснил.

— Этот, со шрамом, он купил смешную штуку у Арика, и не телега, и не повозка, коробушка какая-то на колёсах, засунул туда эту девку белобрысую, тряпки ейные и свистнул с солдатами на север. А эти в другую сторону двинули.

— Эти? — прищурился Креод.

— Ну да, — кивнул слуга и покрутил рукой, — этот, третий ваш, который чистюля и адепт, затем белобрысый парень, который всё девку лапал, и ещё один покрепче и тоже адепт.

— На граухах?

— Ага. Этому белобрысому чуть руку не откусили, — вспомнил и разулыбался слуга, обнажив редкие и мелкие зубы.

Креод же жадно спросил другое:

— Который адепт покрепче, он широкоплечий, повыше меня, с повязкой на лбу и волосами в два цвета, чёрный и белый, причём белый от корней?

— Ага, белобрысый всё его о чём-то упрашивал, ему чистюля даже раз в бочину кулаком сунул, а тот, малахольный, аж вдвое согнулся. Кхм, — слуга глянул по сторонам и негромко спросл. — Господин, того этого, может, пара монет найдётся, а то я вон скоко вам рассказал всякого разного, дела позабросил.

Честно говоря, слуга явно был из тех, кого можно не кормить, лишь поболтать дай, но без него Креод бы сейчас даже не знал про господина, поэтому не глядя черпанул горсть из кошеля и двинул прочь. Время не терпит, ещё господина догонять.

Опоздал ведь. И опоздал прилично, больше чем на десятицу. Но кто же знал, что господин закончит обучение раньше срока? А о том, что он закончил, а не сбежал, говорило, что он тут, в соседнем с Илиотом и Кодиком номере прожил три дня, да и уезжал средь бела дня, ни от кого не скрываясь.

— Ох, ты ж! — изумился слуга за его спиной. — Щедро. Так это, господин, письмо-то возьмёте? Вам же оставили.

Креод застыл. Письмо?