Поэтому я понимаю, что лучшей профилактикой против маньяка станет отправка нового комплекта похожих писем по старым или еще новым адресам через какое-то время. Можно просто пару лет таким анонимным делом заниматься. Пусть даже органы будут уверены, что настолько знающий человек именно в Ленинграде живет, ничего страшного в этом нет. Про других маньяков я ничего не помню, хоть про этого что-то знаю доподлинно.

Месяца через два или три отправлю, хотя буду все же надеяться, что прямое указание фамилии убийцы должно привлечь к нему внимание партийных и правоохранительных органов. И в случае любой новой жертвы они как следует проверят алиби гражданина Чикатило. Быстро поймут, что с ним все не так, и займутся им максимально серьезно.

Про аварию на Чернобыльской станции все еще гораздо сложнее — в смысле привлечь чье-то внимание к опасности проводимого там эксперимента. Тонкостей самого произошедшего я не помню, как той же точной даты, а особенно — времени случившегося. И такое весьма печально, ибо точное указание даты и времени запланированного эксперимента оказалось бы способно привлечь к анонимке внимание, хотя бы за разглашение какой-никакой тайны. Если просто завалить Министерство атомной промышленности подобными письмами. Правда, я смутно вспоминаю, называется оно сейчас Средмашем в целях непонятной конспирации.

Таким образом, который мне пока доступен, внимание не привлечешь никакого, сколько писем ни рассылай и на заборе их не развешивай.

Сейчас я еще маленький восьмиклассник, в восемьдесят шестом мне будет уже почти двадцать лет. Но все равно никакого внятного объяснения своим словам предупреждения, что не стоит устраивать подобный эксперимент, я предоставить пока не могу. И тогда тоже, скорее всего, не придумаю, как объяснить.

Да что я вообще знаю про сам эксперимент, даже даты не помню, если только очень приблизительно, что сама авария случилась перед майскими праздниками. Потому что хо­рошо знаю о том, как советская власть даже не предупредила своих граждан о возможном облучении на первомайских демонстрациях в том же Киеве или Гомеле.

Хотя те же шведы буквально на следующий день подняли страшный шум о невероятном по силе выбросе радиации в СССР, что власти скрывают от своих сограждан всю информацию о случившемся.

Буду ли я учиться в институте на атомщика, управляющего процессами на станции, или устроюсь туда работать, например, слесарем или еще кем-то, слова мои не будут иметь никакого значения для руководителей самой станции, других контролирующих или партийных органов. Опять же рискую вплотную познакомиться с карательной медициной, потому что говорю про вещи, которые еще не произошли в текущее время.