И еще совсем не те вещи в политическом смысле, про победу коммунизма во всем мире или еще что такое приятное. Совсем наоборот, про ошибки и промахи, никто такое слушать не захочет, припаяют клевету на советский строй и строго лечить бедолагу отправят. Одно радует, до самой аварии еще четыре с лишним года, у меня есть время подумать, что я могу сделать, чтобы заранее предупредить ее.

С такими мыслями я немного поиграл с сестрой. Съел вместе с ней оставленный на плите завтрак целиком и начал собираться на тренировку.

Мышцы уже не так болят, как вчера, можно потерпеть ради светлого будущего. Вот я терплю, попрыгал на скакалке и снова стучу битами, поднимаю гриф штанги и приседаю с ней. Хорошо, что с утра народу в зале почти нет, никто особо не мешает и не лезет с вопросами, зачем мне вообще нужно, чтобы так заметно убиваться.

К двум часам кое-кто из парней приходит, мы проводим время за рассказами, кто и как провел Новый год. Рассказы у всех примерно одинаковые, так что ничего особо интересного я не услышал.

К трем часам я спешу домой, внимательно осматриваясь по сторонам. Возможность попасть в засаду мстителей из хабзая я не выбрасываю совсем из головы. Но пока ничего подобного не происходит, все юные мстители получили ясное предупреждение о неминуемом суровом наказании. Да еще поджидать меня постоянно никому особо не требуется после того облома.

Дома ложусь поспать, теперь мне снится интересный и яркий сон из моей прошлой жизни, январский поход на учебном корабле «Перекоп» через Бискайский залив.

Когда в восьмибальный шторм меня чуть не смыло за борт при попытке сфотографировать разбушевавшийся океан. Фотоаппарат, легендарный «ФЭД», даже с олимпийской символикой, купленный отцом в Эстонии в соответствующем году, погиб безвозвратно, щедро залитый соленой водой. Во сне меня все же подхватывает гигантская волна, правда, ледяного холода, как тогда, я не чувствую. Только помню, что я должен выжить, но почему-то не могу нащупать леера, отделяющие меня от бездны. Поток воды устремляется вниз, а я понимаю — что-то пошло совсем не так, как в той жизни.

Проснулся весь в поту, со стучащим барабаном сердцем и долго лежу, глядя, как уходит светлый день.

Варюшка тихо играет у себя на диване с куклами и что-то бормочет над ними, приятное глазу зрелище успокаивает меня.

Хорошо, что в новой жизни я больше не собираюсь штурмовать Атлантику в середине января. Подобное занятие и тогда показалось мне довольно опасным делом, даже на достаточно крепком военном корабле. Мало ли какая проблема с ним случится, а четыреста курсантов с экипажем отправятся на дно морское с концами.