Очень волнительно для меня попасть в прежний СССР при позднем социализме, в мое детство, от которого у меня остались только самые лучшие и добрые воспоминания.
Но, уже на всякий случай кладу большую гайку, найденную в инструментах отца, в карман черной куртки, изнутри утепленной белым коротким мехом. Куртку тоже мать пошила, как вообще многое в моей жизни, на польской швейной машинке «Радом», фирменном и красивом изделии
А гайку так, на всякий случай беру с собой, раньше никогда не носил в таком возрасте. Только теперь я старый и опытный, жду всяких проблем и неприятностей заранее, как уже много повидавший в жизни мужчина.
Глотнув морозного воздуха при выходе из подъезда, я натянул коричневые нитяные перчатки, уже с парой дырок на пальцах. У мальчишек такие аксессуары довольно быстро изнашиваются и портятся, если они ведут активный образ жизни, лазят везде, где нельзя, и еще бросаются постоянно снежками.
Градусов двадцать мороза точно есть на улице, придется передвигаться от магазина к магазину очень быстрой рысью. Еще я хорошо помню про пару детских кафе по пути, в которых можно погреться и даже угоститься блинами.
Первым делом я захожу в универсам «Москва», он через дорогу от дома, вообще метрах в ста от моего подъезда.
Полки плотно заставлены крупами, трехлитровыми банками с соком, хорошо помню, что они в девяносто втором остались единственным, вообще не подорожавшим товаром в магазинах. Еще грузинским чаем, есть конфеты в свободной продаже, в коробках и хорошо знакомые мне в прозрачных пачках по двести граммов, по семьдесят две и восемьдесят две копейки.
Вот такое разделение на первый и второй классы типа шоколадных конфет за десять копеек в цене. Подороже — почти шоколадные, подешевле — более простые на вкус.
Хлеб по шестнадцать копеек и два вида батонов пекут в самом городе, на своем хлебокомбинате. В будущем его обанкротят и распродадут; моему знакомому, который там числился директором, суд даст восемь лет условно за такие дела.
Теперь на полках для хлеба в супермаркетах лежат его десятки и сотни видов, подозрительно напоминающие по вкусу вату, рассыпающиеся сразу же на крошки, похожие на комбикорм.
Такова она, плата за настоящую свободу — выбирать всяких много обещающих болтливых депутатов вместо надежно проверенных и предварительно одобренных в обкоме партии людей. Теперь, правда, их одобряют в совсем другом месте, но принцип отбора остался тот же.
В прозрачных холодильных витринах лежит мороженая рыба нескольких сортов, какое-то мясо. Есть даже три вида сыра, «Российский», «Костромской» и еще какой-то забытый «Пошехонский» большими полукругами, сливочное масло огромной головой. Красной рыбки свободно так не купишь, свежей и соленой, как в супермаркете, да еще икра в дефиците.