В той жизни отходил, в новой еще подумаю о подобном варианте. Тупить два лишних года в обычной школе мне уже не интересно, понемногу собираются разные мысли насчет будущей жизни. И на те самые два года появляются другие планы, гораздо более веселые и продуктивные.

— Да я за пару лет себе на комнату в Питере заработаю! Если не на отдельную квартиру!

Захожу ради интереса в универсам «Ленинград», рядом одноименный ресторан, в котором я проведу немало времени после первого развода, в поисках веселья и случайных подруг. Вместе с тем же возмужавшим к тому времени Жекой, так же быстро бросившим лейтенантскую службу в пыльном Чебаркуле.

То есть уже вряд ли что-то похожее случится именно со мной. По второму разу прошлую жизнь досконально не особо горю желанием повторить, потому что согласен удовольствоваться в данном случае одной памятью о прошлом. Да еще я теперь жить собираюсь в Питере, если не уеду за границу.

Так и бреду по городу, мимо центра подводников дальше к ДК «Строитель», мимо ПТУ к главному промтоварному магазину города «Таллину», который работает сегодня до восемнадцати ноль-ноль.

Советская торговля не имеет права отдыхать столько времени, как простые трудящиеся, впрочем, что-то я путаю, похоже. В СССР новогодние выходные заканчиваются после первого января, хорошо, что в этом году второе и третье января — суббота и воскресенье, и так выходные дни по календарю.

Уже при новой демократической власти два раза продлевали новогодние выходные, теперь даже не знают, что с ними делать, оставить так или перенести частично на майские праздники.

Пройдясь вдоль прилавков промтоварных отделов и оценив скромный, серенький ассортимент, я поворачиваю в Андерсенград. Очень крутую копию старинной крепости в центре города, где вскоре стою в очереди в кафе за блинчиками со сметаной.

Не то, чтобы я сильно проголодался, однако желательно подольше погреться в теплом месте. Еще мне очень хочется вспомнить давно забытое ощущение довольно вкусной кухни в красивом детском городке.

Наворачивая блины с мороженым и сметаной, я с заметным удовольствием рассматриваю родителей с детьми в клетчатых пальтейках и шубейках из цигейки. Уже наметанным глазом отмечая лица симпатичных мамочек по привычке, когда замечаю пару знакомых курток местного хабзая, мелькнувших где-то около входа.

Забыв про них, доедаю блины, выхожу на улицу, спускаюсь мимо старинной пушки вниз, когда слышу сзади нагловатый и хриплый голос:

— Эй, малой! Подожди-ка!

Поворачиваюсь и вижу пару пэтэушников, выходящих из тоннеля под верхней частью крепости.