Александр сделал шаг ко мне, и воздух стал насыщенным и густым. Насыщенным ревностью. Такой осязаемой, тяжелой, убийственной ревностью, что Саша, резко побледнев, звериным движением стиснул кулаки.
- Я прямо сейчас поговорю с Абрамовым… Похуй, что он там себе нафантазировал. Пусть идет пасётся, – выталкивая из груди рваное, жесткое дыхание. – Поняла меня? – сцепив челюсть, Саша перемалывал меня абсолютно отлетевшим, расфокусированным взглядом с веянием чего-то ненормального.
Он остановился ко мне вплотную, тяжело дыша, шокируя меня тем, что бушевало в его глазах, транслируясь бегущей строкой.
Ревность. Ревность. Ревность.
Однажды я уже видела Александра таким – обезумевшим, неуправляемым, совершенно слетевшим с катушек – на вечеринке в день моего четырнадцатого дня рождения. Сразу после того, как наши отцы оттащили Сашку от моего обидчика…
В мозгах что-то щелкнуло, и до меня, наконец, начало доходить…
- Может, пообщаешься с Абрамовым чуть позже? – приподняв руки, я почувствовала, как тонкая ткань топа скользит вверх, оголяя мою грудь примерно наполовину.
Воздух холодил обнаженную кожу. Взгляд Воронова мгновенно упал туда, его дыхание замерло, зрачки расширились. Тогда я медленно взяла его горячие ладони, прижимая их поверх ткани к своей груди.
- Я так соскучилась, Саш…
В комнате вдруг стало непривычно тихо.
Я почувствовала, как его пальцы дрогнули, едва коснувшись меня поверх тонкой ткани. Воронов замер. Его взгляд скользил по моим плечам, груди, животу, наконец, поднимаясь к глазам.
А там такой хаос творился. Надвигающееся стихийное бедствие. Непереносимый… Просто непереносимый жар.
- Поль…
Его горячие ладони замерли на мгновение – будто спрашивали разрешения. Лукаво улыбнувшись, я кивнула, подумав, что не могу больше ждать, иначе опять кто-нибудь ненароком забеременеет или даже родит.
А потом… потом руки Сашки начали двигаться.
Медленно, почти невесомо, он обводил контуры моей груди. Сквозь пижамный топ его прикосновения казались одновременно нежными и обжигающими. Я закусила губу, когда его большие пальцы скользнули по соскам – они тут же напряглись, отчётливо проступая сквозь ткань.
Я медленно провела ладонью по своему животу, упиваясь тем, как Воронов следит за каждым моим движением. Тогда мои пальцы скользнули к нижнему краю пижамного топа, зацепили ткань … и потянули вверх.
Александр замер.
Я наслаждалась его реакцией, поднимая топ с такой неспешностью, что между оголённой кожей и тканью ещё долго оставалось мучительно крохотное расстояние.
Наконец, я сбросила бесполезную вещицу на пол – провела пальцами по одной груди, потом по другой, слегка сжала, наблюдая, как его зрачки расширяются.