- Ой, Алина нашла, что вспомнить, – он отмахнулся, впрочем, несколько смягчившись в лице. – То было несерьёзно.
- Тогда ты как никто другой способен меня понять. Наша история с Агатой подошла к концу. Она сбежала, сверкая пятками, и сейчас уже отдыхает с подружками в Париже, предложив мне остаться друзьями, – я безэмоционально озвучил отцу последние новости.
Да, Агата на каком-то интуитивном уровне сама до этого дошла, за что я был несказанно ей благодарен, потому как еще до того, как мы с Левицкой переступили черту, отчетливо осознал – у нас с Агатой нет будущего.
Все же, отношения, основанные на взаимном комфорте, не особо долговечны…
- Так и что делать-то собираешься? Напоминаю, через несколько дней у тебя самолет в другую страну. Последний курс. Начинается работа в семейном бизнесе, – глядя на меня, как на только что разлепившего глаза новорожденного щенка.
- А что, если я сделаю ей предложение и увезу с собой? – внезапно выпалил я, вдруг осознав, что лучшего варианта для нас не придумать.
В конце концов, Полина теперь совершеннолетняя, и никакой гиперопекающий папаша не сможет нам помешать…
Несмотря на то, что мама уже не спала, почему-то меня к ней не пускали, а отец, скрывшийся где-то в недрах больницы, уже минут тридцать игнорировал мои звонки, что наталкивало на отнюдь не позитивные мысли.
Я вышла на улицу, подставляя лицо под обжигающие солнечные лучи.
Находясь в состоянии тупого отчаяния, я понятия не имела, что же предпринять. Еще и подслушанный разговор мужчин Вороновых лишь сильнее расшатывал лодку паники, разыгравшейся у меня в груди.
Я снова и снова прокручивала в голове сегодняшнюю ночь. Каждое его слово, каждую паузу, каждый взгляд – как будто если бы я нашла тот самый момент, когда всё пошло не так, смогла бы отмотать время назад.
Но было поздно. Всё уже сломано.
Я до хруста сжимала телефон, словно он в чем-то виноват. Написать? Извиниться? Сказать, что он мне дорог, что я не хочу его терять, что… что я готова сделать вид, будто ничего не было?
Но это же ложь.
Я помнила. Он помнил.
Боже, что я наделала… Сама ведь спровоцировала Сашку!
Мы это сделали. И теперь я не могла дышать.
- Бать, я конкретно облажался. Полинку жаль…
Похоже, с нашей дружбой покончено: теперь мы просто два чужих человека с грязным секретом, повисшим между нами.
Тем более, он обсуждал это с отцом! Как мне теперь смотреть Кириллу Александровичу в глаза? А может для них вообще в порядке вещей обсуждать подобное?
Я тяжело сглотнула. Не получалось избавиться от тошноты. С той самой секунды, как я услышала часть их разговора, не могла отделаться от противного металлического привкуса во рту.