[1] Кутилье, экюйе, оруженосец — дворяне, прошедшие обучение в пажах и ставшие полноправными воинами, но не получившие статус рыцаря. Звание давалось в зависимости от функций, например, ближайшими помощниками военачальника могли быть капитаны ордонансных рот и боевых отрядов в статусе экюйе, а кутилье — это боец в составе копья.
Обед завершился. Так вкусно я не ел ни разу за всю свою средневековую жизнь. Теперь помыться и спать. Однако у отца Томмазо были иные планы. Он перекрестился, прошептал благодарение богу за хлеб наш насущный и встал.
— Наина, проводи гостя в банную комнату. Вольгаст, а ты помоги мне. Хочу подняться на сторожевую площадку.
Я подошёл к отцу Томмазо, он опёрся о моё плечо и вместе мы направились к лестнице.
Сторожевая площадка служила крышей донжона, с неё был виден весь Вокулёр и окрестности. Двое стражей с унылым и замёрзшим видом ходили вдоль парапета, иногда перебрасываясь ничего незначащими фразочками и гремели железом. Одеты они были по всей форме, как и полагается охране: кольчуга, сюрко, шапель[1], шерстяной плащ и щит за спиной. На поясе простой одноручный меч. Увидев отца Томмазо, стражи поклонились, тот в ответ перекрестил их.
Мы подошли к парапету, внизу под нами открылся внутренний двор. Я увидел солдат на тренировочной площадке во главе с лейтенантом. Видимо, мой короткий поединок с тем говорливым стражем дал пищу для размышлений и стимул к тренировкам. Теперь они охаживали друг друга палками, ругались, шипели от боли, но упорно продолжали навёрстывать упущенное. Как-нибудь загляну к ним на площадку, проверю, сколько они наверстали.
— Вольгаст, — отпуская моё плечо, заговорил отец Томмазо, — я намереваюсь поручить тебе одно важное, может быть, хлопотное дело. Как ты на это смотришь?
— Готов выполнить всё, что вы скажете, монсеньор! — с задором выпалил я.
— Тише, прошу тебя, — он улыбнулся, — говори тише. Дело в том, что мне необходимо отбыть ко двору дофина…
— Хотите проверить Ла Тремуя? Не из наших ли он, да?
— Именно. Я знаком с этим человеком. Он не кажется умным, но при этом очень влиятелен и помешан на интригах. Его характер напоминает одного нашего общего знакомого, хотя до сегодняшнего дня я не придавал этому значения. Мало ли кто на кого похож характером. Но после слов господина Нуадана…
Меня пронзила мысль: не вот какой умник, но вспыльчивый и интриган — и я прошептал:
— Хотите сказать, что Ла Тремуй… Ла Тремуй — это Игорь Кураев?
Прошептал и сам же ответил себе:
— Да не может такого быть.
Отец Томмазо прищурился.
— Ты же помнишь, каким образом мы очутились в прошлом?