Минут десять мы ели, наслаждаюсь отменно приготовленными блюдами, потом отец Томмазо как бы невзначай спросил:

— Что привело вас в наши края, господин де Нуадан?

Тот проглотил очередной кусок и вздохнул:

— Что привело? Прихоть милостивого дофина. Англичане устроили сплошной разбой в Пуату и Ангулеме, не столько грабят, сколько уничтожают. Выжигают всё. Сил обуздать их не хватает. Наёмники требуют повышения платы, а в казне нет серебра, чтоб оплатить их услуги даже по старым расценкам. Крестьяне в армию идут неохотно, тоже требуют денег, рыцарская кавалерия, сами понимаете, не бесконечна и опять же требует денег. Денег хотят все! Но сборы упали, торговля хиреет, банкиры Ломбардии в долг давать отказываются.

Нуадан сунул в рот кусок мяса, прожевал.

— И тут милостивому дофину нашептали на ухо древнюю легенду о том, что какая-то крестьянка из Лотарингии якобы спасёт Францию. Представляете, монсеньор: крестьянка спасёт Францию. Чушь! Полная! Но дофин за неё ухватился и решил найти будущую, так сказать, победительницу. Но кому доверить подобную миссию? Конечно, самому достойному и решительному. А кто у нас самый достойный и решительный? — Нуадан радостно оскалился. — Ну, вы же понимаете, монсеньор, раз это дело доверили мне, то все прочие кандидатуры его милость дофин отклонил.

Я переглянулся с отцом Томмазо, и мы поняли друг друга без слов. Нуадан искал Жанну, но искал её не в конкретном месте, каковым является родной дом Девы в деревне Домреми, а по другую сторону Мёза в Лотарингии. Это говорило, что он не знал ни кто эта крестьянка, ни где она живёт, только нечто обобщённое — легенду. Но легенда появилась одновременно с Жанной, вернее, с её победами и гибелью. Сначала поползли слухи, потом их объединили в нечто литературное, а эпитет «Орлеанская Дева» вообще появился лишь в конце шестнадцатого века, то бишь, почти сто пятьдесят лет спустя. Но на сегодняшний день никакой легенды не существует, ибо Жанна никак себя не проявила, значит тот, кто нашептал о ней дофину, такой же попаданец, как и мы с Николаем Львовичем. Я так понял, что попаданцев в средневековье как грязи, но этот попаданец их тех, которые либо в школе плохо учились, либо в принципе историей не интересовались. Слышал эхо — Дева из Лотарингии, а ничего конкретного не знает. Да и об этом вспомнил, когда припекло.

Ну и кто он?

— Кто же рассказал дофину легенду о крестьянке? — мурлыкающим голосом спросил отец Томмазо.

Нуадан не стал скрывать и сообщил, прихлёбывая из кубка:

— Великий камергер его милости дофина и член королевского совета Жорж де Ла Тремуй.