— Вокулёр.

— Где это?

— Город в пяти лье от Макси-сюр-Мёз вниз по течению реки.

— Вниз? Погодите, но… Это же владения бургундца. Да, это земли герцога Филиппа. Он враг Франции, и я не могу отправиться туда. Он может пленить меня, а я совсем не желаю оказаться в плену.

— Отнюдь, замок по-прежнему принадлежит французской короне. Его капитан, Робер де Бодрикур, велел поднять над донжоном синий флаг с золотыми лилиями. К тому же город находится на границе с епископством Мец, и при необходимости вы сможете уйти под защиту его преосвященства Конрада либо вернуться назад в Лотарингию.

Разговаривая с этим толстячком, я был сама утончённость. Ему нравилось такое обращение, и чем больше я говорил, тем больше в его глазах появлялось надежды.

— Ну раз так, то конечно. Макфэйл, ты уже приказал запрягать повозку?

Шотландец кивнул.

— Приказал уже.

— Вот и славно, — с облегчением выдохнул он. — Собирайте вещи, мы отправляемся. Немедленно!

Не уверен, что отцу Томмазо понравится, если вся эта свора прибудет в замок. Слишком уж их много. Да и Робер де Бодрикур вряд ли будет счастлив, увидев на пороге шалман в пятьдесят рыл вместе с конями и телегами. Они просто не поместятся. Он нас-то с трудом разместил, а уж этих и вовсе некуда втискивать.

— Как я могу к вам обращаться?

— О, прошу прощения, забыл представиться. Дурная привычка, всё думаю, что при дворе меня знают все, но ведь не все бывают при дворе, верно, хи-хи? Поэтому позвольте… Сеньор де Нуадан, камердинер великого дофина Карла.

Камердинер? Комнатный слуга? А гонору, как у обер-камергера. Теперь понятно, почему послали именно его, если что случиться, то не жалко. Хотя свиту с ним отправили большую.

— Господин де Нуадан, отец Томмазо рассчитывает, что встреча будет носить конфиденциальный характер. Он бы не хотел, чтоб о ней прознали посторонние. Поэтому я бы просил, чтобы с вами было не более пяти-шести наиболее доверенных людей. И никаких повозок. Они слишком заметны и слишком медлительны.

Де Нуадан закивал:

— Понимаю, понимаю. Разумеется, я так и поступлю. Макфэйл, никаких повозок! Седлайте мою серую. Возьми семь, нет, восемь, лучших своих кутилье[1]. Оставь вместо себя кого-нибудь. Будут спрашивать, куда мы, скажи… — он посмотрел на меня.

— Отправились в Бурмон.

— В Бурмон? Почему в Бурмон, вы же говорили…

— Для всех прочих, мы едем в Бурмон.

— А-а-а-а, — понимающе протянул де Нуадан, — ну конечно, в Бурмон. Слышал, Макфэйл? Мы в Бурмон. Будем отсутствовать, я думаю, три-четыре дня, или неделю. Как получится. В общем, не их дело, сколько меня не будет. Сколько надо, столько и не будет, а они пусть продолжают делать, что делали.