Ладно, разберёмся.

С моста я заметил несколько рыбаков. Они затаскивали на берег утлое судёнышко. Вроде бы летний сезон закончился, а зимний в этих краях вряд ли предусмотрен, так как вода в реке скорее напоминала ледяное желе. Что в таком ловить кроме льдин и простуды? Но они поймали. В двух корзинах лежала рыба. Хвосты и головы переваливались через край и ещё показывали признаки жизни.

Мы съехали с дороги и шагом направились к ним.

— Хороший улов, — проговорил я, кивая на корзины. — Будет чем набить пустые животы.

Рыбаки смотрели на нас с недоверием, пытаясь понять, кто подъехал. Точно не крестьяне и не военные слуги герцога Лотарингии. Может, живодёры? Тогда беда. Один потянул топор из-за пояса, другой перехватил весло поудобней.

Я не стал открывать им своей истинной сути, а то пойдут слухи, дескать, инквизиция по окрестностям бродит. Те же родственники Жанны соберут команду мстителей, ринутся на поиски. Сладят-не сладят неизвестно, но неудобства причинить могут, а мне это однозначно не надо, отец Томмазо нас не за ними посылал. Решил прикинуться арманьяком.

— Мы со свитой посла дофина Карла путешествуем, отстали немного, заплутали. Никого под королевскими лилиями не видели? Люди из Домреми говорили, они в эту сторону поехали.

Рыбаки выдохнули: не живодёры, и не из налоговой, на улов не претендуем, так что если правильно повести разговор, то и заработать можно.

— Да много кто тут ездит, — хитро прищурился рыбак, и поскрёб небритую щёку. — За день, пожалуй, три десятка повозок проехало, это не считая тех, кто верхом, как вы.

Говорил он на странном диалекте, больше напоминающим то ли немецкий, то ли романский, а скорее всего что-то среднее между ними, но вполне удобоваримом.

— Ты считать умеешь? — усмехнулся я.

— Что мне надо, я то всегда сосчитаю. Вот глядь, — он растопырил пальцы на руках. — Это десять. А два раза по столько — турский су. А ещё столько — вот и будут тебе телеги, кои за день проехали. А уж были они под лилиями али под птицами[1], али ещё под чем, то отдельно считать надо.

Я вынул из сумки денье и щелчком отправил ему в ладонь. Он сжал монету и расплылся в улыбке:

— Те, о ком спрашиваешь, господин, проехали третьего дня в сторону Армонвиля, а если ещё денье бросишь, так скажу, где они сейчас.

Я бросил.

— Там же и стоят, в Армонвиле. Там замок, вот в нём они и встали. Что делают не скажу, но всадники вроде вас каждый день по мосту туда-сюда скачут. Я от того это знаю, что попоны под сёдлами у них как у вас синие и с лилиями, — он подмигнул. — Смотрите, господин, увидят такой герб бургундцы, не пожалуют.