— Как наши с вами?

— Именно так.

— Вот почему вы отпустили меня после первой встречи и передали под надзор Клещу. Согласитесь, Николай Львович… э-э-э… отец Томмазо, вы были сильно удивлены, когда вдруг поняли, что бастард Вольгаст де Сенеген на самом деле Дмитрий Стригин, ваш ученик.

Инквизитор качнул головой:

— Удивлён, ты прав, и от этого возникли вопросы. Я понимаю в результате какого действа произошло наше переселение в сей мир. Как ты должен помнить, рядом с палаткой ударила молния, и в следующий миг я очнулся в теле молодого монаха в тысяча триста девяносто шестом году, а ты вытеснил душу никчёмного бастарда Сенегена с улицы Мулен в Реймсе в тысяча четыреста двадцать восьмом. Когда твоя мать славная госпожа Полада сообщила, что её сына будто бы подменили, я сразу понял, что за этим кроется. Оставалось только подтвердить догадку, что я и сделал. То, что ты Дмитрий Стригин, я ещё не знал. Ты удивишься, но заблудшие души встречаются если не часто, то периодически, за тридцать два года ты семнадцатый…

— Ого! — не удержался я от восклицания. — И где остальные шестнадцать? Клещ тоже из наших? А Марго?

— Нет, они не из наших. Они даже не поймут, если попытаться объяснить им суть происходящего, ибо в их лексиконе нет слова «фантастика», а «попасть», «попаданец» означает вляпаться в неприятности. А те шестнадцать где-то… Я не знаю, где они сейчас. Увы, никто из них не пожелал присоединиться к ордену братьев-проповедников. Что с ними стало, ведает только Господь. Поэтому я очень обрадовался, когда понял, кто вселился в тело бастарда де Сенегена…

Отец Томмазо смотрел на меня в упор, в глубине его глаз мелькали жёлтые огоньки, пальцы перебирали чётки с такой быстротой, что казалось бусины сейчас задымятся.

— Но ты же не покинешь меня, Вольгаст?

— Разумеется! Николай Львович, прошу прощения, монсеньор Томмазо, даже не сомневайтесь. Вы же знаете, как я к вам относился… отношусь.

— Отрадно слышать. Вокруг меня столько врагов, и почти ни одного плеча, на которое можно опереться. Брат Стефан недостаточно умён, Клещ амбициозен, ему доверять нельзя. Марго… Милая девочка, она мне как дочь, я маленькую качал её на руках. Мечтаю создать ей хорошую партию, но пока не вижу достойного кандидата.

Я сглотнул. Значит, Марго не любовница ему. Она как дочь, и потому ведёт себя столь своенравно. Никто ей не указ, а все кавалеры так, мимопроходилы. Теперь я могу попробовать, попытаться, не строить из себя буку. Ведь она выделила меня из прочих, пригласила к себе в комнату в бегинаже. Не сглупи я тогда, у нас бы уже всё было на мази!