— Принесите факел!

Факела не было, подали тлеющую с одного конца головню. Я взмахнул ею, заставляя угли вспыхнуть, и вошёл в неф. Слева и справа стояли лавки, некоторые были сдвинуты, проход между ними вёл к апсиде. Перед распятием лежал человек. Я ещё раз взмахнул головнёй, огонь вспыхнул сильнее, освещая лежавшего. Священник. Он лежал на животе широко раскинув руки, запястья и щиколотки прибиты к полу деревянными костылями. Опустившись на корточки, я заглянул священнику в лицо, поискал пальцем жилку на шее.

Священник был мёртв уже несколько часов: кровь на полу засохла, кожа посинела, скулы обострились. Но умер он не от ран. Старый человек, очень старый, не выдержало сердце… Всё-таки надо было оставить парочку негодяев в живых, привести на площадь Вокулёра и сжечь как еретиков. Или здесь — насадить на вертел вместо свиньи и запечь над углями.

Я вернулся на улицу. Бойцы заканчивали мародёрить, складывали трофеи возле церкви. Чучельник осторожно тыкал ножом свиную тушу, проверяя, пропеклась ли.

У крыльца стоял Хруст.

— Лёвена не видел?

— Нет, господин. Как вы приказали ему перекрыть дорогу по ту сторону деревни, так я больше его не видел. Наверное, до сих пор там стоят.

— А проводник?

— Туда же ушёл. Послать человека за ними?

— Не надо. Жрать захотят, сами прибегут. Там в церкви, — я указал себе за спину, — священник. Мёртвый. Выдели людей, пусть похоронят.

— А этих?

— Пусть валяются. Волкам тоже жрать надо.

Хруст кивнул понимающе.

— Господин, я осмотрел убитых. Это не люди Ла Випера.

— Ты их в лицо знаешь?

— Их нет, а щелкунов Сеникура да. Вон с теми двоими я вместе рыбу на рынке разгружал. А вон тот, — он указал на труп в синем сюрко, — подёнщик из Туля. И те трое оттуда же. Сталкивался с ними, когда на Шира работал. Остальных не знаю, но вы посмотрите, господин, разве это профессиональные наёмники? Они оружие правильно держать не умеют. Им в подворотне с ножами скакать. Да и одеты. У гасконцев сюрко зелёного цвета, а у этих непонятно что.

Я закусил губу. Действительно, одеты как-то… Да и внешне… Хруст верно подметил, и если он говорит, что знает этих щелкунов, стало быть, так оно и есть. Но тогда возникает закономерный вопрос: а какого хера они тут забыли? Сеникур вздумал поправить свои дела за счёт крестьян? Но это не его стиль. Ему, как метко выразился сержант, место в подворотне, а не на поле боя. И вообще, Сеникур шага не сделает без дозволения Робера, и раз уж пахан вокулёровских осмелился напасть… Тут какая-то игра. Какая? Что задумал Бодрикур?

Быстрым шагом, словно боясь опоздать, я подошёл к Чучельнику.